Сьюзен Кэррол - Охотница

Он был гибок и изящен, быстр в своих движениях, с неохотой признала она. Они кружились и наскакивали друг на друга, с лязгом скрещивали шпаги, и их поединок все больше напоминал некий восхитительный танец. Кэт осознавала, что буквально упивается их поединком; она уже давным-давно не участвовала в хорошей стычке. И по блеску его зеленых глаз, губам, изогнутым в легкой улыбке, почти игривым его движениям Катриона чувствовала, что и ее соперник наслаждается дуэлью не меньше, чем она.

Вспомнив об Арианн, Кэт испытала приступ вины. Она знала, что меньше всего ее предводительница одобрила бы дуэль Кэт с Ле Лупом.

Но во всем виноват он, проклятый мужчина! Он первый обнажил клинок, а мужчины теряют способность мыслить здраво, стоит им достать оружие. Возможно, после того, как она разоружит его, они смогут наконец разумно поговорить.

Кэт увидела, что он раскрылся, и сделала стремительный выпад, но он моментально блокировал ее, отпрыгнув назад с негромким смешком.

— Воп. Вы недурно фехтуете, мадемуазель, — проговорил он с легким акцентом, отвешивая ей насмешливый поклон. — Для ирландки.

— Да и у вас самого неплохо получается, — возликовала она. — Для француза.

Он поморщился, когда понял, что выдал себя. Он снова кинулся в атаку, давя ей на руку, наседая на нее и заставляя попятиться.

Кэт противостояла его ударам, честя юбки, путающиеся в ногах.

— Как мне надоело это треклятое платье, — пробормотала она.

— Позвольте мне помочь вам выбраться из него, — подобно молнии он пробил ее защиту и срезал своим клинком верхние оборки ее платья.

Кэт с ужасом посмотрела на лиф платья.

— Вы идиот, — пришла она в ярость. — Это было мое лучшее платье. Мое единственное платье.

Она нанесла ответный удар, скользнув мимо выставленного им блока, и ее рапира прорвала большую дыру в рукаве. Мартин изогнулся, уходя от укола, и выругался.

— Да на тряпки надо ваше дерьмовое платье, женщина, — выругался он. — Знали бы вы, сколько я заплатил за свой дублет! Несколько крон.

— Тогда вы потратили впустую ваши... проклятие! — воскликнула Кэт, когда он принял ответные меры и, срезав еще кружева, обнажил мягкую выпуклость ее декольте.

Кровь прилила к ее щекам, когда он попытался заглянуть в разрез ее платья.

— И что, черт возьми, вы выглядываете там?

— Не знаю. — Снова эта с издевкой вскинутая бровь. — Например, вырезанную розу?

— Да вы, однако, не промах. Только розы обычно вырезаются на правой руке... — от неожиданности у Кэт даже голос дрогнул: так резко и стремительно на глазах изменился Мартин. Улыбка сбежала с его лица, глаза стали жесткими и холодными.

— Вот оно как. Выходит, мое первое впечатление было верным. Так вы — одна из них.

— Из них?

— Мерзкое сборище отребья. Богом проклятые ведьмы.

— Нет, проклятый дурак, конечно нет. Я... — Кэт поперхнулась словами, поскольку он налетел на нее с новой силой. Ей оставалось только отражать серию яростных ударов.

— Вам все мало? — Его лицо пылало гневом, в глазах отразилась беспощадная ярость. — Сколько еще таких одержимых дьяволом мне надо убить, чтобы убедить вас держаться подальше от моей дочери?

— Но я не... если бы вы хотя бы послушали... — Кэт не договорила, ей пришлось сосредоточиться на защите, в к тому же она осознала, что он вообще не обращает никакого внимания на ее слова.

Вся игра исчезла из их поединка. Теперь она защищала свою жизнь, и он имел преимущество, которое мужчины всегда имели в схватке, — силу и выносливость, в то время как ей давали шанс выжить только скорость, проворство и умение быстро ориентироваться.

Он наседал на нее настолько жестко, что она уже чувствовала, как силы покидают ее, да и дыхание становится все чаще и прерывистее. На ее беду, гнев не делал Мартина небрежным, а только более энергичным и напористым. Ее единственная надежда оставалась в отвлекающем маневре, уловке, которая нередко выручала в прошлом. Отклонившись от выпада, она крепче сжала шпагу. Свободной рукой она рывком дернула за лиф и обнажила полностью одну грудь.

Глаза Мартина расширились, он отвлекся на какой-то миг. Всего на один миг, но ей этого было достаточно. Кэт сделала выпад и выбила шпагу из его руки, шпага улетела в сторону.

Ле Луп отпрыгнул назад, но попал ботинком на апельсиновую корку. Он не удержал равновесия, ноги пошли вперед, и он рухнул, грузно и неловко приземлившись на спину. Прежде, чем он сумел опомниться, Кэт уже стояла над ним, направляя острие своей шпаги прямо ему в сердце.

Приподнявшись на локтях, Мартин не спускал с нее взгляда, его грудь вздымалась и опадала, помрачневшее лицо выражало смесь вызова и отчаяния.

Кэт сознавала, что он явно ожидал смерти от ее рук, и она обязана была поторопиться разуверить его в этом. Но, проклятие, этот тип буквально минуту назад сам пытался зарезать ее. Сердце выпрыгивало из ее груди, она так ужасно запыхалась, что едва сумела заговорить.

— Теперь, мсье Ле Луп, — задыхаясь, произнесла она, одергивая лиф на груди, — возможно, мы сумеем... — Она прервалась, задохнувшись от внезапной острой боли в спине. Нападение было настолько неожиданным, настолько резким, что она чуть было не разжала пальцы, сжимавшие эфес шпаги. Каким-то чудом она сумела удержать клинок на груди Ле Лупа и развернулась, чтобы посмотреть себе за спину.

Ее противница отскочила назад, шелестя юбками. Тоненькая девчушка с огромными зелеными глазами, потрясающе напоминавшими глаза Ле Лупа. И его хитростью эта кроха, видимо, тоже обладала сполна, поскольку сумела застать Кэт врасплох, а это с опытной охотницей случалось крайне редко.

— М... Мегаэра? — с запинкой выдохнула Кэт. Маленькая девочка с побледневшим лицом и воинственно вздернутым подбородком ничего не ответила, пряча оружие, которым она нанесла удар Кэт, обратно под свой плащ.

Диковинное оружие, о котором Кэт только слышала, но никогда прежде не видела собственными глазами. «Ведьмино лезвие» — тонкая полая игла, наполненная самыми смертельными из ядов.

Кэт уже чувствовала, как со стремительной скоростью яд растекается по ее жилам вместе с пульсирующей кровью, заставляя голову кружиться. Она покачнулась, отшатнулась от Ле Лупа, шпага дрогнула в ее руке.

Она заморгала, с трудом пытаясь обуздать панику и сохранить контроль над своими чувствами, но галереи театра задергались, задрожали у нее перед глазами. Она смутно различила еще одного нападавшего, но уже не смогла ничего сделать, чтобы защитить себя от старухи с тонкими седыми волосами, кожей, похожей на высохшую кожуру яблока, и огромным носом, которая обрушила свою палку на Кэт.