Цунами, или Пусть не лезут - Нита Вольская

влюбиться в этого светлоглазого полигама? Тем более, что бо́льшую часть этого времени я провела в беспамятстве. Или могла? Теперь, когда я знала причину их многоженства, многое стало понятным. И лояльное поведение их жён в том числе. Но смогла бы я так? Точно нет! Даже зная все причины, я не смогу делить своего мужчину с кем-то еще. А значит, пока не поздно, надо отсюда уезжать.

С этими мыслями я незаметно дошла до своей комнаты. Но не успела закрыть за собой дверь, как в неё постучали. Приоткрыла. Милвар. Смотрит на меня виноватым взглядом, и даже не пытается войти внутрь.

– Нам нужно поговорить.

– В этом нет необходимости. Твой отец мне все объяснил. Я все понимаю. Завтра утром я уеду – прикажи, пожалуйста, подать экипаж сразу после завтрака. Прощай, Милвар! – я закрыла дверь. Мы еще какое-то время стояли по обе стороны от нее (он тоже стоял – я это чувствовала кожей). Но никто из нас так и не решился сделать шаг навстречу безумным желаниям.

До глубокой ночи я занималась сбором вещей. Эльмина мне помогала. И все время причитала:

– Ну как же так мисс? Ну ведь это был самый легкий тур отбора! И принцу вы понравились – я же не слепая! Почему вас выгнали в числе первых?

Слово-то какое – «выгнали». Как будто я, и правда, в чем-то провинилась. Решила на прощание рассказать моей верной служанке правду:

– Мина, я и есть та самая иномирянка! Василиса Князева.

Она аж перестала укладывать вещи, и недоверчиво посмотрела на меня. Потом ее как будто осенило:

– А я всё думала, откуда такие странные незнакомые слова в вашей речи? Вот дура! Ведь могла и сама догадаться!

Потом немного помолчала, и изумленно спросила:

– Так вас что, выгнали из-за того, что вы иномирянка?!

– Можно сказать и так! Но правильнее будет, если я тебе поясню…

И я рассказала ей все то, что привело к моему провалу: о наших ценностях, о моих, до сих пор влюбленных друг в друга, родителях, и о том, что на фоне всего этого, я просто не готова принять местные обычаи. В частности те, что касались многожёнства.

– Вы хотите сказать, что принц принял во внимание ваши доводы?! – очень удивилась Эльмина.

– Как видишь!

Девушка задумалась, а потом принялась размышлять вслух: «Нет, принц Милвар, конечно, всегда был самым добрым. Он даже слуг наказывал очень редко, и только за серьезные проступки. Но чтобы вот так – прислушаться к мнению женщины… Да для нашего общества это просто невероятно!»

«Значит, ваши женщины не умеют быть убедительными», – подумала я. А в слух сказала:

– Давай заканчивать со сборами. Хотелось бы еще отдохнуть перед дорогой.

Когда все мои (вернее – Лисанты) вещи были уложены, Мина принялась складывать по коробкам сегодняшние подарки. Но я ее остановила:

– Не нужно. Я возьму только колье.

Девушка очень удивилась, и пока наводила порядок в комнате – после моих сборов тут был погром – все время возмущалась:

– Разве можно разбрасываться такими подарками? Все это стоит уйму денег!!! Могли бы потом выгодно продать – все-таки вещи с отбора! Хорошо хоть колье себе оставили…

«Знала бы ты по какой причине я его оставила… Даже если бы ОН подарил мне простой носовой платок, я бы все равно забрала с собой только его».

Ночью так и не удалось отдохнуть. В голову лезли невеселые мысли на тему – что ждет меня дальше. А еще из неё никак не хотел вытравливаться образ одного светлоглазого демона, вкус его мятных губ, и ощущения после его крепких, но таких уютных объятий.

Утром меня разбудила Эльмина. Встала с больной головой и отвратительным настроением. Кое-как привела себя в порядок, и съела завтрак – Мина принесла мне его в комнату. Словно знала, как мне не хотелось встречаться с некоторыми обитателями дворца. Но уехать не попрощавшись, было бы верхом неприличия. К тому же вся троица вышла меня провожать. Я тепло поблагодарила Синтара, который, уже, видимо, по привычке, выцеловывал мою руку, и повернулась к Триану. Тот не растерялся – сгреб меня в охапку, от чего со стороны Милвара заискрило, и шепнул на ухо:

– Может выйдешь за меня замуж? Тогда нам не придется прощаться!

Вот же ж … демон! Ну, зато хоть чуть-чуть настроение поднял. А то я уже была готова расплакаться от трогательности нашего расставания. К Милвару поворачиваться было страшно. Я потупилась.

– Я с тобой вчера уже простилась, поэтому просто ограничусь пожеланием: выбери достойную, с которой бы тебе хотелось прожить всю жизнь!

– Среди оставшихся участниц такой уже нет…

Ну вот зачем он это делает?!

Хотела его еще поблагодарить, но теперь, боюсь, не совладаю с голосом. Поэтому молча отвернулась и пошла к карете, возле которой меня дожидалась Эльмина. Прощаясь, она сунула мне в руку лист бумаги:

– Здесь мой домашний адрес. Если вдруг будете в нашей столице проездом, обязательно ко мне заходите!

– А ты разве не в замке живешь?

– Нет, что вы! Я вольнонаемная! И здесь только на время отбора была. Теперь, когда вы уезжаете, мне тоже тут делать нечего.

– Ну вот, еще и тебя подвела.

– Глупости! Найду другую работу.

И когда я уже почти закрыла дверь кареты, Мина, вдруг, протиснулась внутрь и крепко меня обняла, будто мы с нею были лучшими подругами. Потом так же стремительно выскочила, и побежала в сторону дворца, на ходу вытирая слезы.

Я махнула в окошко рукой все еще стоящей венценосной троице. Бросила быстрый взгляд на Милвара. Встретилась с болью в его глазах, и задернула шторку. Не хватало, чтобы они увидели мои слезы. И когда эти жуткие демоны успели стать моей семьей? Видимо, в этом виновата моя тоска по дому. Я инстинктивно пытаюсь найти ему замену.

Всю дорогу я таращилась в окошко, все больше убеждаясь, что я на своей родной планете, да еще и в той же ее части, где находилась моя родина. Отчего мне становилось только тяжелее – все напоминало о доме.

В Ухмань я приехала ближе к вечеру. По территориальной принадлежности моего мира – я была недалеко от Черного моря, которое здесь называлось Алмазным. Мелькнула шальная мысль: сейчас пойти топиться, или до утра подождать?

Ривьеры вышли меня встречать всей семьей. И что самое удивительное – первой мне на шею кинулась не Милка, а Лисанта!

Со словами: – «А я говорила Винсару, что ты быстро вернешься!» – она меня тискала так, будто я её любимая сестра, а не