Дженнифер Эстеп - Поцелуй холода

— Ну, Гвендолин? — пролаял Найкмедс и застучал пальцами по локтю другой руки. — Что ты скажешь в своё оправдание?

Я закатила глаза. Я ведь не могла рассказать библиотекарю, что я потихоньку покинула лагерь, чтобы навестить бабушку Фрост. Это было против великих правил. Но может быть я смогу немного поднять его плохое настроение. Я залезла в свою сумку, вытащила дозу с кексами, открыла крышку и протянула её ему. Запах шоколада должен даже на его угловатом лице сотворить улыбку.

— Кекс? — спросила я с надеждой в голосе.

Выражение лица Найкмедса омрачилось.

— Ты принесла запрещенную еду в библиотеку, Гвендолин?

Я вздохнула, потому что знала, настало время проповеди. Ну хорошо, подумала я и откусила кусочек кекса, пока Найкмедс смотрел на меня сердито. Попробовать не мешало.

Глава 5

После пятиминутной, причинявшей боль ушам лекции Найкмедса на тему, какую еду можно приносить в библиотеку, а какую нет, я приступила к работе. Преимущественно я сидела за прилавком, давала на прокат книги и искала другие в компьютере.

Библиотека была предназначена не только для того, чтобы учиться — здесь ученики встречались, чтобы на других посмотреть и себя показать. И многие из них прокрадывались за тёмные ряды полок, чтобы заняться сексом. Иногда Найкмедс заставлял меня стирать пыль с полок и расположенных между ними витрин. Каждый раз я находила больше использованных презервативов, чем смятых записок или потерянных карандашей. Фу. Я бы не захотела заниматься этим в библиотеке, где в любое время, каждый мог застать врасплох. Но в Академии это считалось кайфом. Или как-то так.

Сегодня вечером в библиотеке толпилось больше молодёжи чем обычно, потому что все хотели сделать домашнее задание прежде, чем приблизится большая поездка в выходные. Все разговоры только и крутились о зимнем карнавале. Я слышала больше чем просто пара замечаний об этом, пока шла через библиотеку и ставила книги на полки. Все казались взволнованными, потому что поедут на горнолыжный курорт, здесь поблизости — и уже запланировали большое количество развлечений.

— Ты слышал? Самсон Соренсен снова организует огромную вечеринку, как всегда. Будет минимум пять бочонков пива, а может и больше.

«Мне интересно, со сколькими парнями переспит в эти выходные Морган Макдугал. Двумя? Двенадцатью? Двадцатью?»

Эта последняя реплика была произнесена Хеленой Пакстон, амазонкой, с моего курса английского, с волосами и глазами цвета карамели.

Последовали ехидные смешки и лукавые взгляды в сторону Морган, которая сидела одна за столом рядом со стойкой для выдачи книг. С её чёрными волосами, карими глазами и пышной фигурой Морган была одной из захватывающих дух девушек в Академии — кроме того, она о ней ходила дурная слава шлюхи. Честно. Каждый знал, что Морган спала с Сэмсоном, хотя он в это время был вместе с её лучшей подругой Жасмин.

— Так, мне кажется двадцать, — ответила Хелена сама на свой вопрос.

— Ведь Морган всегда охотно занимается этим.

Снова все захихикали. Морган сидела спиной к группе амазонок, но я могла видеть, как её лицо покраснело от злости и унижения. Она наклонилась ближе к книгам, не сделала другим девушкам одолжения, не повернулась к ним и не посмотрела со злостью на них. И всё-таки мне было её жалко. Я знала, как чувствуют себя изгнанники.

Может быть, это потому, что меня почти задавил джип, но, внезапно, у меня не хватило терпения оставаться приветливой и спокойной и держаться в стороне, как я обычно делала. Особенно, потому что предметом обсуждения была Жасмин.

Я подошла к столу, окруженному хихикающими Амазонками.

— Эй, — отрезала я. — Почему вы просто не заткнётесь? Ведь вы даже не имеете представления, какой действительно была Жасмин. Какой она была злой и извращённой, и плохой. поверьте мне, она не была сладкой, невинной девочкой.

Жасмин по праву считалась самой красивой, богатой и популярной девушкой на втором году, но Валькирия была так же Жнецом хаоса. В самом деле вся её семья состояла из Жнецов, и Жасмин следуя хитрому плану, притворилась мёртвой, чтобы в конце принести Морган в жертву злому богу Локи.

Хелена перестала смеяться и посмотрела на меня.

— А ты кто такая?

Заговорила одна из ее подруг.

— Странная цыганская девушка. Которая нашла Жасмин после того, как её убили.

Амазонка была права. Я была той, кто однажды вечером во время работы в библиотеке обнаружила труп Жасмин. К тому времени я ещё не знала, что это была только иллюзия — часть валькирской магии Жасмин и часть её плана, чтобы заставить Морган заплатить за то, что та спала с Сэмсоном.

По-настоящему, Жасмин умерла только тогда, когда Логан убил ее, чтобы спасти жизни мне и Морган.

Профессор Метис и другие могущественные академии попытались держать под замком всю историю с Жасмин, но Метис рассказала мне, что семья валькирии как-то узнала о моём участии в её смерти — и считала меня ответственной за это.

Их логика кажется мне искажённой и неверной. В конце концов, я же не убивала Жасмин, ну своими руками. Но это была причина, почему я начала тренироваться с Логаном и другими. Чтобы я могла защититься, если Эштон натравят на меня немейского охотника или другого мифологического монстра — или может быть даже внедорожник.

Мысль, что семья Жасмин или её жнецы- друзья пытались задавить меня вместо того, чтобы натравить на меня другую кошку убийцу, была не полностью ошибочной. Я бы поспорила, что Эштонам было всё равно, как бы моё убийство в конечном счёте выглядело.

Все красивые Амазонки за столом обратили на меня все своё внимание, сверлили меня колкими глазами и щурили глаза. Их расчётливые взгляды, напоминали мне сфинксов возле ворот. Ну, злые девчонки были своего рода тоже одним из видов монстров.

Через пару секунд Хелена засмеялась.

— Всё равно. Мы не с тобой разговаривали, цыганка. Так почему бы тебе не убраться и не разложишь ещё пару книг по местам, прежде чем Найкмедс выйдет из своего бюро и накричит на тебя.

Нет, подожди. Лучше останься. Я с удовольствием понаблюдаю, как он тебя ещё раз отругает.

Это так же убого, как и твои дешёвые тряпки.

— Моя одежда не дешёвая, — прорычала я, хотя в тот же момент, прежде чем слова покинули мой рот, уже знала, что веду безнадёжную борьбу.

По словам моей бабушки Фрост, у нас есть много денег, но она и моя мама решили меня не баловать, как это делали другие родители-воины со своими детьми. Потому что жнецы и смерть, которую они несли, представляли постоянную угрозу, почти все мифологические воины сильно баловали своих детей. Они получали только самое лучшее и всё, что можно купить на деньги, только на тот случай, если они или их родители преждевременно умрут. Поэтому все амазонки за столом были одеты в дизайнерские вещи, — обувь и -