Королевский поцелуй - Екатерина Романова

и майку распороло острым шипом. Хлынула кровь, вскрикнули дамы, сидевшие неподалеку. Я застонала, но собралась. Ничего. Промашки бывают. Не упала же! Спину саднило, но я стиснула зубы, отсекая боль.

Третий и четвертый шаг дались проще, а к пятому сердце почти остановилось. Нахлынула паника, потемнело в глазах. Если ошибусь, то весь пройденный путь – зря! Это другие могут утешиться участием, а мне нужна только победа. Без вариантов!

Я сжала злополучный стяг и увидела знакомого джаффара. Он, сложив руки на груди, стоял за спиной королевского писчего, и смотрел прямо на меня. Хмуро смотрел, сосредоточенно. Так, словно от моего последнего шага зависит и его судьба.

Я сглотнула. За спиной послышались чьи-то шаги и тяжелое дыхание. Меня поджимали другие участницы, а ноги вдруг остолбенели, приросли к доске. Молотили воздух дубины, а я стояла и не знала, что делать.

Джаффар озадаченно поднял бровь, мол, какого Маргеса?!

А какого, и правда что, Маргеса? Я прошла уже четыре дубины, пятую что ли не пройду? И пусть она качается быстрее остальных. Проскочу. Сумею!

На последние силы активировала щит, на всякий случай и, глядя на джаффара, не закрывая в этот раз глаза, рванула вперед.

Это было невыносимо больно. Шипы распороли мою лодыжку, и я, не удержав равновесие, соскользнула с доски. Да, дубина осталась за спиной, но какой прок, если я, теряя последние силы, болталась над пропастью, а королевский писчий, тот самый, мой знакомый, подперев рукой щеку, наслаждался зрелищем, разве что не считая секунды до моего окончательного падения.

Да чтоб вас всех! Не для этого я столько прошла!

Зарычала, как раненая тигрица, защищающая малышей, подтянулась, вскарабкалась на доску и кинула себя вперед, вываливаясь из полосы препятствий на поляну. Но и это не конец. Пока не положу флаг на стол этому засранцу в латах, мне не засчитают победу.

Сил подняться не осталось. Из лодыжки хлестала кровь, ребра жгло, в голове вибрировало от яростного тока крови, но я поползла. Руки-то целые. За спиной визжали и стонали другие участницы. Кому-то совсем не повезло, девушка слетела на последней дубине, кто-то шёл уверенно и быстро.

Я хорошо слышала разговоры дам с первых рядов, перешептывания джаффаров за спиной моего незнакомца, который наблюдал за мной с холодной решимостью придушить, чтоб не мучилась. Скажем так, по-джентльменски.

А я… Доползла до стола, достала окровавленный стяг Драгнора, и гулко ударила кулаком о столешницу, являя доказательство своей победы.

– Дары и дарси! – завопил радостный голос верховного колдуна. – У нас первая победительница! Команда гранд-джаффара Эльриха Драгнора пополнилась поистине великолепным экземпляром, сильным духом и телом, имя, – прошептал колдун, склонившись ко мне. Нет чтоб помог, старый козел, так он задорно улыбается и развлекает толпу.

– Оливия… Штерн, – фамилию я выплюнула с кровью.

– Оливия Штерн! Поздравляем!

– А ты не такой задохлик, как я думал, – хмыкнул королевский писчий, вытягивая флаг из моих окровавленных рук.

– А я, однажды, выбью тебе зубы. Вот поправлюсь чуток… и… выбью, – выдохнула и повалилась на траву, понимая, что вот-вот потеряю сознание.

Уже в полузабытье услышала знакомые голоса:

– Да, Драгнор, повезло тебе с девчонкой.

– Она не останется, – раздалось над самым ухом.

– Может, отдашь? – с надеждой спросил незнакомый джаффар. – Хочу себе такую!

– Я никому ее не отдам, – прозвучало резко, а потом чуть мягче: – Она сама уйдет.

Земля внезапно пропала, словно я поднялась в воздух. Возможно, так оно и было, а дальше… Мир, где нет боли.

В себя приходила урывками. Сознание то возвращалось, то снова уплывало. Так бывает, когда пичкают сонными зельями на основе белладонны. Я слышала голоса, как бьется ветер в брезентовые стены шатра, стоны девушек. Пахло травами и спиртом.

Мы в лекарской палатке.

– А, пришла в себя, де Ви…

Я театрально закашлялась. Вялое сознание все же не лишено предосторожности, а Верховная ведьма женщина умная, быстро сообразила. Стряхнула несуществующие пылинки с темно-синего балахона и уточнила преувеличенно бодро:

– Кто здесь у нас?

– Оливия, – прохрипела, облизывая сухие губы. – Штерн.

– Оливия Штерн, замечательно. Жить будете, но не факт, что долго и счастливо.

Склонившись ниже, ведьма добавила:

– Когда устроитесь во дворце, загляните ко мне. Есть важный разговор. О-ли-ви-я.

Меня делано похлопали по плечу, и ведьма, откинув за спину толстую черную косу, ушла к другим пациенткам.

По телу переливалась тугая боль. Будто издеваясь, она инспектировала свои владения, переваливаясь из одной части тела в другую. Пустой резерв давал о себе знать, регенерация шла естественным путем, то есть невыносимо медленно. Дышать в такой ситуации – непозволительная роскошь. Только настроилась покорчиться от боли, как сверху раздался вкрадчивый голос джаффара:

– Хочешь зелье регенерации?

– А… снова… вы, – прохрипела, сдерживая кашель. Кашлять с поломанными ребрами – так себе идея, даже если они стиснуты бинтами.

– Так хочешь или нет? – джаффар шагнул, заслоняя собой закат.

Его фигура в сияющем медном ореоле заворожила. Мое и без того больное дыхание и вовсе перехватило, ведь в грубых ладонях мужчины – оно! Фиолетовое, родненькое, зелье регенерации! Выпьешь, и к завтрашнему утру от перелома лишь костная мозоль и стонущие боли на смену погоды.

Хотела отшутиться, бросить что-нибудь колкое про полную луну и магнитные бури, но я трезво оценивала возможности, поэтому гордо заявила:

– Да.

– Я сразу дам тебе его. Как только попросишь королевского писчего сменить джаффара.

Усмехнулась и застонала от боли. Она стянула ребра тисками и впилась острыми кошачьими когтями.

– Хочешь… меня… себе?

Мужчина стиснул зубы и угрожающе навис надо мной. Не оценил шутку.

– Олененок, это не игры! Я позову писчего, ты сменишь джаффара. На любого. Это не предложение.

– Нет.

– Да!

– Меня… устраивает… мой.

– Зелье регенерации, – упомянутое поплясало перед моим носом. Оно так манило, что я облизнула растрескавшиеся губы и…

– Засунь… себе… в…

Хотела уточнить, куда именно, но горло перехватило, спазм сковал легкие, дышать-то удавалось с трудом, маленькими глотками, не то, что говорить.