Отдана чудовищу (СИ) - Лоренц Катя

— Ты моя жена!

— А ты мой муж! И это не даёт тебе права вести себя как скотина.

Я находился в лёгком шоке. Никто и никогда не говорил мне нет. Тем более это странно услышать от скромной Олеси. Моей жены.

— Ложись спать, — глухо произнес. — Обещаю, что не буду приставать, — Олеся повернулась и внимательно посмотрела на меня. Такая маленькая хрупкая. Даже в этой асексуальной футболке и в безразмерных штанах, она была в тысячу раз привлекательнее полураздетой Оксаны.

Я отодвинулся на самый край и похлопал по кровати рядом с собой.

— Обещаешь?

— Да. Я не такой подонок, как ты думаешь, — Олеся легла на другой край, укуталась в одеяло. А я изнывал от желания. Член буквально дымился. Я залез к ней под одеяло, прижался стояком к попке, чувствуя временное облегчение. Олеся вздрогнула.

— Ты обещал.

— И ничего не будет. Пока сама не захочешь.

Засыпал с надеждой что Олеся не вытерпит и проявит инициативу. Я чувствовал как она возбуждена, как тяжело дышит. Не дождался. Уснул.

Проснулся оттого, что на моих глазах был повязан шарф. Её шарф. Запах проникал в нос, пленял. Я хотел протянуть руки к ней, но они были привязаны. Я замер, старался не дышать не спугнуть, когда резинка боксеров спустилась вниз, освобождая член. И тут же ее губы обхватили головку. Я застонал. Подаваясь вперёд.

Олеся решила изучить мое тело? Что ж. Я вовсе не был против.

Нежный язычок щекотал, облизывал яйца. Она насаживалась ртом до самого горла. Это было очень умело. У меня не осталось шанса. Я кончал нежно повторяя ее имя.

— Олеся.

— Глеб, ты дурак? — голос ее подруги подействовал словно ушат холодной воды. Я разорвал то, чем был привязан к кровати и снял повязку с глаз. Мне не показалось. Возле меня сидела подруга Олеси. Маша. Причем в том самом откровенном белье, что я покупал для жены.

Вновь горящий ночник позволил рассмотреть все детали. Красивое тело, в прозрачном белье и сперму на её губах.

Вот черт! Какой я идиот! Откуда Олеся могла научится такому минету? Я же был первым у нее. А вот ее подружка, об опытности которой я узнал ещё в тайге — да. Та ещё шлюха.

Тогда пришла, наорала на меня, разозлила. Я поимел её только от злости, что отец заставляет меня жениться на Олесе. Мне, в тот момент, казалось отличной местью, что я трахнул ее подругу. Потом, она пришла ко мне в спальню и ушла ни с чем. Я пригрозил ей, что вышвырну её, если она попробует проделать это ещё раз.

И вот. Она проделала. Но я же засыпал с Олесей, чувствовал ее запах от шарфа.

— Да какова хрена? Ты, блять, сделала? — я пребывал в шоке. Неприятное чувство. Словно тебя изнасиловали.

— Минет. Лучший в твоей жизни, — я так думал, потому что был уверен, что это Олеся. — Глеб. Я так скучаю. Каждый день думаю о том волшебстве, что было между нами, — с каждым словом она приближалась ближе.

— Какое, нахрен, волшебство? Я трахнул тебя из злости! — схватил ее за волосы и толкнул на стену. — Я выкину тебя, как обещал! Но перед этим отдам своим дружкам! Грязная шлюха! — Маша смотрела испуганно, а ее подбородок затрясся.

— Я люблю тебя, а ты на меня не смотришь. Тешила лишь одна мысль, что и Олесю избегаешь. Ей всегда доставалось самое лучшее. Дочка альфы, этот дом, шикарная свадьба и ты! Но я же красивая. Я достойна всего этого! У меня тоже чистая кровь. В моей семье только оборотни.

Я отпустил ее. Мне было противно прикасаться к ней. Перед Олесей, она такая верная подруга, которая не бросила её в беде, составила компанию, готова была прислуживать, лишь бы быть вместе. А на самом деле двуличная завистливая тварь.

— Где Олеся?

— Она убежала в лес. Она дикарка! Неделями может проводить в облике волчицы, — меня словно обухом по голове ударило.

— Какой у нее окрас?

— Белый, — в ушах зазвенело. Я рыскал по лесу, с ума сходил, мечтая встретить белую волчицу. А это была моя жена?

За открытым окном послышались шаги. И я впервые в жизни испугался. Я не хотел, чтобы Олеся знала о том, что произошло. Я кинулся убирать следы преступления. Шарф и разорванные веревки, кидая в улыбающуюся Машу халат.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Проваливай! Завтра вылетишь отсюда.

— Не посмеешь. Если не захочешь, чтобы Олеся видела как ты кайфуешь от моего минета, — с этими словами она схватила телефон с тумбочки и выбежала из комнаты. Она записывала?

Глава 5. Олеся

Пять дней назад

После бурной брачной ночи я проснулась одна. Смотрела в потолок думая о том, что Глеб был сегодня совсем другой. Нежный и ласковый. Он стал моими первым мужчиной и мне хотелось верить, что отношения между нами изменятся. Мне до жжения в груди захотелось, чтобы мы стали настоящими супругами.

Я встала, между ног неприятно жжёт. По привычке надела очки. Картинка нашей смятой постели стала мутной. Я сняла и появилась четкость. Зрение восстановилось так же неожиданно как и пропало. Это было похоже на чудо.

Я поспешила в душ. Нужно привести себя в порядок. Я хочу выглядеть лучше к возвращению Глеба.

Первым делом я посмотрелась в зеркало. Мои глаза блестели фиолетовым блеском. Они очень красивые. Я рассматривала свое голое тело, провела по груди, вспоминая как это делал Глеб. Ему нравилось то, что он видел. Невозможно же так притворяться.

Впервые в жизни я чувствовала себя красивой. И мне хотелось смеяться, любоваться собой. На завтрак спустилась в приподнятом настроение, прошла в кухню, где слуги готовили завтрак, а Константин раздавал команды.

— Доброе утро, — этот обычно хмурый мужчина по-доброму мне улыбнулся. — Хотите чего-нибудь?

— Да. Я хочу знать, что любит есть на завтрак мой муж, — мысленно повторила. Мой муж. И настроение поднялось ещё больше.

— Яичницу с беконом и томатный сок.

— Можно я сама приготовлю? — мне хотелось сделать первый шаг, отблагодарить за то, что он был таким нежным и ласковым.

— Да конечно. Вы же хозяйка в доме, — я покраснела и посмотрела на вошедшую Машу. Выглядела она как побитая собака.

— Привет, — улыбнулась подруге.

— Ага, — хмуро произнесла она, наливая себе стакан воды. — Как первая брачная ночь? — Маша стояла за моей спиной, пока я ставила сковородку на плиту.

— Всё хорошо.

Я огляделась. Повар пошла в кладовку за овощами, Константин был занят тем, что проверял частоту бокалов. Достаточно далёко от нас. Никто нас не подслушивает.

— Ой, Машунь! — я блаженно закатила глаза. — Ты была права. Глеб он такой… такой… — меня захлестнула масса эмоций. Я не могла подобрать слов. — Он был так нежен. И мне кажется, он что-то ко мне чувствует. Просто не разобрался в себе. — Маша стала хмурой.

— Ты бы не очень-то мечтала на этот счёт. Не забывай, что он привел тебя силой. Угрожал отцу! Так хорошо трахал, что ты поплыла? — Маша была рассержена и говорила ужасные слова.

— Маш, что-то случилось? — я терялась в догадках почему она такая злая. Мне же было так хорошо, что я хотела сделать всех счастливее. На всех меня, конечно, не хватит, но хотя бы единственную подругу.

— Ничего, — она улыбнулась. — Я вчера маленько перебрала. В голове поселились тысяча дятлов. Я буду очень рада, если ты будешь счастлива.

Повинуясь порыву, обняла подругу и поцеловала в щеку.

— А где твои очки?

— Это самое странное. Они мне не нужны. Зрение восстановилось.

Константин, рассматривающий бокалы на свету выронил их на пол.

— Маша. Убери, — приказал он Подруга закатила глаза, но послушалась и ушла за веником.

Я выкладывала яичницу с беконом на тарелку, прикусив губы. Старалась, чтобы было красиво, украсила зеленью.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Госпожа, — обратился Константин. — Это правда?

— Что?

— Ваше зрение. Оно правда вернулось?

— Да.

— Это невероятно!

— О чем вы?

— Видите ли. Есть древняя легенда. Об особом племени оборотней. Много веков назад была яркая вспышка света, — у Константина очень приятный баритон. Он говорил тем самым голосом, каким папа рассказывал мне сказки в детстве.