Жена с секретом (СИ) - Васильева Лариса Геннадьевна

- Почему? - удивлению Анны не было предела.

- Он не хочет жить с волшебницей, называет меня ведьмой и планирует расстаться, - я вздохнула.

- А ты волшебница!? - воскликнула девочка, с изумлением уставившись на меня.

- Немного,  - я слабо улыбнулась, - но перед свадьбой ничего не сказала твоему папе, поэтому он сердится.

- А покажи что-нибудь волшебное? - с наивностью двенадцатилетнего ребенка попросила она.

- Я уже показывала, когда уменьшила твое платье, - призналась я.

- Ой,  правда? Как здорово! - Анна захлопала в ладоши. - А еще? Хочу еще.

Мы сидели на кровати и я по очереди по воздуху подносила к нам легкие предметы. Анна смеялась и рассыпалась в восторгах. Мы так развеселились,  что не заметили, как на пороге появился Дэвид.

Я замерла, ожидая новой порции его упреков. Ручное зеркальце на несколько секунд зависло в воздухе, а потом упало на каменный пол и с громким звоном разбилось.

А потом случилось еще одно чудо. Осколки вдруг запылали фиолетовым светом и соединились между собой,  и я здесь была ни при чем.

Анна вскочила в кровати и подбежала к зеркальцу.

- Оно снова целое! - ахнула девочка.

Дэвид тоже наклонился над магическим предметом.

- Это ты сделала? - он быстро взглянул на меня.

- Нет, - я покачала головой.

- Жжется, - Анна попыталась его поднять.

- Горячо, - Дэвида зеркало тоже обожгло.

Приблизившись, я с опаской коснулась ручки зеркала,  но фиолетовый огонь не обжигал.

- Ничего себе! - вздохнула девочка, когда мы заглянули внутрь стекла.

Там в глубине отражались не мы, а освещенный потолочной лампой больничный коридор. И по нему в белом халате с фонендоскопом на шее только что прошла моя напарница Людмила,  а следом за ней медсестра несла штатив для  внутривенной системы.

Глава 13

Это было настолько неожиданно, что в первый момент Камилла испугалась, а потом поняла, что никакой опасности нет. То, что с ней происходит, это всего лишь обычный сон, а видения в зеркале его смутные обрывки.

- Анна, выйди, пожалуйста! Нам с Генриеттой надо поговорить, - строгим голосом произнес Дэвид.

После увиденного в зеркале он хмурился и сердился. Игры с магическими предметами в его доме были самым отвратительным развлечением, которое он только мог себе представить.

Камилла приготовилась к самому худшему. Кто знает, что взбредет в голову нерадушному хозяину. Еще решит на ночь глядя выгнать бедную Генриетту из дома.

- Не выйду! – неожиданно дерзко заявила девочка, чем немало удивила взрослых.

Она широко расставила ноги и скрестила руки на груди, напоминая маленькую воительницу из диснеевского мультфильма.

- Анна! Ты забываешься! – Дэвид резко осадил дочь. – Я требую послушания, - заявил он, вздернув голову. – Пока ты живешь в моем доме, подчиняешься моим правилам.

Но чем больше мужчина распалялся, тем решительней становился взгляд девочки.

- Твой дом, твои правила! – выкрикнула Анна. – Почему ты такой злой? Почему никого не любишь?

- Неправда! – возразил Дэвид. – Я всех люблю.

Маленькая бестия не на шутку разозлила отца, и он буквально кипел от гнева.

- Не любишь, потому что никого не слышишь кроме себя! Когда только твое слово закон, это не любовь, а тирания! Ты даже Генриетту собираешься мучить, потому что она волшебница.

- Анна, выйди! С тобой мы поговорим завтра, а с супругой я сам разберусь, - строго произнес Дэвид, но голос его заметно дрожал.

- Запомни, - маленький бесенок зыркнул вначале на Камиллу, а потом на отца, - если Генриетта уйдет, мы с Ричардом уйдем вместе с ней.

У Дэвида все возмущения застряли невысказанными в горле. Еще вчера дочь проклинала мачеху и просила от нее избавиться, а сегодня защищает, словно перед ней стоит родная душа. Вот она загадочная женская натура, которую ему никогда не постичь.

- Все хорошо, - пока мужчина сжимал кулаки, стараясь сдерживаться, Камилла погладила Анну по голове и что-то прошептала на ухо. И, о чудо, девочка послушалась.

- Я уйду, - прошипела Анна, но в ее взгляде, брошенном отцу, было столько обиды, что у Дэвида защемило сердце. – Не прогоняй Генриетту. Хотя бы ее нам оставь, если уж маму ты выгнал, - прошептала девочка, прежде чем выскочить за дверь.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

В комнате воцарилась тягостное молчание. Мужчина переваривал слова дочери о родной матери, а Камилла была поражена обвинениями, которые Анна предъявили отцу. Неужели первая жена Дэвида не умерла, как говорили в замке, а он ее выгнал? Камилла не знала, как начать разговор, но хозяин ее опередил.

- Эмма, моя первая жена, умерла, когда Анне было всего семь лет, - хриплым голосом произнес Дэвид, взъерошив свои темные волосы. – Она упала с лошади и сломала себе шею, но перед этим да, мы серьезно поссорились. Дочь все это видела и решила, что я ее выгнал. Но я не выгонял.

Мужчина закрыл глаза снова переживая самый ужасный день в своей жизни. Безотчетный гнев смешался с криками слуг и ужасом осознания, что любовь навсегда его покинула.

- Дэвид, - Камилла участливо коснулась его руки, - если тебе больно, может, не стоит рассказывать.

- Стоит, - мужчина отодвинул тяжелые шторы и распахнул окно, впустив в покои прохладный весенний воздух. – Когда мы поженились, оба были молоды и горячи. Мы постоянно ссорились, но и безумно любили друг друга. Не помню, почему я в тот день разозлился.  Но Эмма не выслушав меня вскочила на лошадь, сказав, что ей нужно остыть и подумать. Больше домой жена не вернулась. Ее нашли слуги неподалеку от поместья. Упав с лошади Эмма перечеркнула обе наши судьбы. Думаешь, я не винил себя в её смерти? Да я каждый божий день проклинал свой несносный характер,  потому и превратился в затворника, решив, что семейная жизнь не для меня.

- Но спустя несколько лет ты женился на Генриетте, – вздохнула  Камилла.

Слушать чужие переживания было больно и тяжело.

- Ты хочешь сказать на тебе? – губы Дэвида подернула слабая улыбка.

- Да, на мне, - быстро исправилась девушка. – Почему?

Дэвиду понадобилось всего несколько секунд, чтобы ответить.

- Я влюбился. Как дурачок, хотя мне уже далеко не двадцать, - рассмеялся мужчина,  разглядывая свою вторую красавицу жену. Если бы не ее дар, у них могло бы что-то получиться,  но с колдуньей Дэвид не видел совместного будущего. - Сейчас понимаю, что это твои магические уловки, заставили меня чувствовать любовь, но на тот момент все  было слишком реально.

Слова Дэвида были пропитаны грустью, болью и разочарованием, что Камилле стало искренне его жаль.

- А что ты чувствуешь сейчас? - она скрестила пальцы,  понимая как больно будет узнать правду. - Когда я не влияю на тебя.

- Ты меняешься, - муж Генриетты пожал плечами, - и,  вроде бы, искренна, но я не могу тебе доверять. Извини, сегодня я буду спать в своих покоя, - Дэвид закрыл окно и взял необходимую одежду. - Завтра я приглашу священника, чтобы он совершил обряд.

После его слов сердце Камиллы упало и разбилось вдребезги, как совсем недавно разлетелось зеркало. Обиды, нанесенные Генриеттой,  не простить. Какой грустный сон и почему так реально больно?

Проходя мимо волшебного стекла, Дэвид заглянул внутрь и из его груди вырвался тихий стон.

- Что случилось? - испугавшись, что магический предмет снова его поранит,  Камилла поспешила на помощь.

Дэвид стоял и неотрывно смотрел на зеркало, лежащее на невысоком столе, а в его глубине танцевала темноволосая девушка. Тоненькая и ослепительно красивая она легко кружила по просторной зале и что-то пела,  но звука не было слышно. Только губы двигались в такт движениям.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

- Дэвид,  кто это? - спросила Камилла, но он словно не слышал.

Смотрел как завороженный на девушку,  а потом вдруг опустился на колени и из его глаз закапали слезы.

Камилле в силу профессии приходилось видеть, как мужчины плачут. От боли, отчаяния, и невозможности спасти своих близких. Но Дэвид плакал беззвучно.  По его лицу просто катились крупные слезы, а сам он качался в такт незримой музыке.