Тринадцатая для Демона (СИ) - "Vi Francess"

— Сядь. — жёстче повторил он.

На этот раз я послушалась, обошла стол, борясь с гордостью. Опустилась на диван, почти на самый край. Я бы не вынесла его близости, просто не смогла бы. Склонив голову, я слабо спросила:

— Ты сердишься?

— Скорее разочарован.

— Из-за того, что я пошла в клуб?

— Ты пренебрежительно отнеслась к моей просьбе.

— Но… но это совсем другое место, совсем не тот бар, который был. Здесь можно потанцевать, здесь нет пьяных и ненормальных, которые размахивают ножами. И… — я резко замолчала, пытаясь понять и принять его суждение.

— Все эти места алчные и праведные. Здесь нет чести и достоинства. Без границ, погруженные в тень. Алкоголь дурманит и заставляет совершать поступки, о которых потом приходится жалеть. В этих местах полно Диббуков.

— Что? Кто это? — неосознанно спросила я.

— Злые духи. — его серьёзное выражение лица, заставило меня вздрогнуть.

— Изучаешь оккультизм? — сердце замедленно билось внутри.

— Пусть будет так. — его глаза выпустили из плена мои, и он поднялся. — Я уезжаю, выбор за тобой.

— Ты хочешь, чтобы я поехала с тобой?

— Это ты, хочешь поехать со мной! Но, я чувствую, твоё смятение. И даю тебе право выбора, дабы не слышать, о том, что я обращаюсь с тобой как с собакой. Хоть и не вижу в этом звере ничего оскорбительного.

— Я с друзьями, мне бы с ними попрощаться… — пролепетала я, сама себя не понимая. Бросить подругу и без оглядки помчаться с мужчиной, от которого, буквально с ума схожу, и даже на минуту не могу оставить мысли о нём.

— Выбор, Ева. — хладнокровно произнёс, от чего моё горло сжало невидимой верёвкой.

— Я напишу Лизе сообщения. — ответила сдавленно.

Иштар одобрительно кивнул и двинулся к выходу. Я последовала за ним. Но вот, цепкая хватка схватила моё плечо, заставляя машинально развернуться.

— Куда пропала? — озадачено выкрикнула подруга.

Музыка вновь стала громче. Лиза удерживала меня, за ней стоял Максим и Игорь. Крупная мужская рука по-собственнически легла на мою талию, заставив вспомнить касание самых интимных мест моего тела.

— Элизабет, верно? — вкрадчиво проговорил мужчина.

Лиза очарованно качнула головой, расплываясь в улыбке.

— Наслышан… Ева рассказывала о вас. Было любопытно, наконец-то с вами познакомиться. — он искусно и как-то старомодно поцеловал ей руку.

Она перевела на меня взгляд, полный восхищения и немного завистливый. Парни за её спиной заметно напряглись, но стояли смирно, даже немного опасливо.

— Ева ещё та болтушка, даже не представляю, что она могла рассказать. — Лиза истерично хихикнула, но тут же прикрыла ладошкой рот.

— Только самые положительные моменты. И неоднократно повторяла, что лучшей подруги и быть не может.

— В этом вся её суть. Плохого слова ни о ком не скажет. Всем найдёт оправдание, и всем поможет. Самый светлый человечек, которого я знаю. — вымолвила Лиза, словно под гипнозом.

— Полагаю, вы не будите против, если остаток вечера, вы проведёте без Евы. — не вопрос, а утверждение.

— Эм… — Лиза оглянулась, посмотрела на хмурых ребят. — Совсем нет. — добавила уверенно.

— Вообще-то, наш вечер только начался, и у нас были планы. — недовольство Игоря, не заметил бы, лишь слепой.

Рука на моей талии сжалась крепче, прижимая ближе. Иштар будто давал понять, что имеет власть надо мной. Я заметила, как Игорь сжал и следом разжал кулаки. Воздух между нами сгустился, и тут в голове пробежала бегущая строка: "Выбор, Ева".

— В другой раз, хорошо? Простите, что так получилось. — я взяла Лизу за руку. — Не обидишься?

Она усмехнулась и стрельнула глазками в стоящего рядом со мной мужчину, затем подошла ближе, и почти на ухо сказала:

— Конечно, нет. Ты заслуживаешь счастья, не упусти его.

— Доброго вам вечера. — напоследок произнёс Иштар, но его тон заставил меня поёжиться.

Мужчина открыл дверь автомобиля, и подал руку, помогая мне сесть на задние сиденье. Объяснив, что он забыл, что-то в баре, попросил недолго его подождать. На водительском месте сидел Кузьма, тихо подпевая проигрывателю, старую и незнакомую мне песню.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Вам нравится шансон?

— Милушка, мне нравятся женщины и крепкий алкоголь, а музыку я ценю, тем более добротную. — пояснил он, смотря в зеркало заднего вида. — Правда со временем, и новыми исполнителями, от большинства произведений, как таковые и назвать — то язык не поворачивается, у меня кровоточат уши.

— Согласна. — усмехнулась я.

— Другое дело шансонье Тальков. Ведь говорил я ему тогда в Гжели, в девяносто первом: "Откажись ты от этого Юбилейного!" А он в отказ, упёртый… — Кузьма как-то недовольно хмыкнул.

Я молча обдумывала сказанное, стараясь сопоставить временные рамки и минувшие в то время события. Получалось не очень. Кузьме было на вид, лет тридцать. А он говорит о событиях двадцати летней давности, словно ему пятьдесят с хвостиком.

— Так у Иштара вы работаете водителем?

— Увольте, милушка! Я извозчик. Самых благородных кровей и добродушного нрава. Призванный на службу к достопочтенному господину.

— Иногда мне кажется, что вы пришли к нам из другого мира… точнее из прошлого. Это странно?

— Отнюдь. — коротко отозвался он, и сбавил музыку.

Я не заметила, как Иштар приблизился к машине, но он уже устраивался на передние сиденье. Двадцатиминутная поездка прошла в полной тишине. Только моё сердце взволновано билось, и казалось, что его ритмичное постукивание, могли услышать мужчины.

Без лишних слов Иштар проводил меня до комнаты. Я понимала, что он до сих пор злится на меня. Но развернулась, и окликнула его, заставив остановиться.

— Ты меня привёз, чтобы отправить спать?

— Ты здесь, и меня это устраивает. — не оборачиваясь ответил.

— Я думала, мы поговорим…

— О чём, Ева? — он медленно, по хищному развернулся, на лице мелькнул страдальческий оттенок, будто его что-то терзает.

— Я же вижу, что ты огорчён.

— Я не огорчён, я не злюсь и не расстраиваюсь… — несколько опасно-быстрых шагов, и он уже был рядом со мной.

— Тогда почему я вижу это на твоём лице? — осмелилась я. — Ты так сторонишься меня…, и я не понимаю почему. Зачем ты приехал в бар? Зачем забрал меня? Та ночь, что-то значила для тебя? — не скрывая отчаяния, я посмотрела на него с мольбой в глазах, и сердце замерло в ожидании.

— Это значило только одно: я нарушил правило, я поддался искушению, но больше этого не повторится. — хрипло проговорил он, и лицо его приняло прежнею апатичность и бесстрастие.

С этими словами мужчина удалился, оставляя за собой тонкий шлейф шафрана. Я обессилено прислонилась спиной к двери, и с тяжёлым вздохом опустилась вниз, закрывая лицо руками. Слёз не было, лишь жгучая обида и растерянность перед возникшей ситуацией. И как я могла предположить, что я ему ровня. Что такой как он, сможет проникнуться к такой как я. Мне нужно покинуть этот дом, раз и навсегда. Пытаться стучать в закрытую дверь, и ждать, что когда-то её открою, всё равно, что ждать поезд на заброшенной станции, в надежде, что её восстановят.

— Дитя раздосадована? — Клавдия в своём репертуаре.

Я спокойно подняла голову. Возможно я уже привыкла к её неожиданным и внезапным появлением, а может я была слишком усталой и сломленной, чтобы пугаться.

— Всё хорошо. — я спешно поднялась. — Клавдия, скажите где комната Иштара?

Немного сощурившись она оглядела меня с ног до головы, затем спокойно уточнила:

— Сегодня уже поздно, ступай отдыхать. Утро вечера мудренее.

— Я хочу уехать домой… насовсем… — слабо промямлила я, стараясь не заплакать.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Прямо по коридору, центральная дверь. — не задумываясь ответила она, немного помедлив добавила: — Иногда, дом нужно обойти, наверняка там есть открытая дверь, и, если прислушаться, то можно услышать проходящий за твоей спиной поезд.

— Получается, я просто, не туда стучу и не там жду? — неуверенно спросила.