Сердце Кровавого Ангела. Дилогия (СИ) - Снежная Марина

Ощутила, как внутри стало мокро от спермы вампира, а потом он вышел из меня. Ноги и руки освободили от веревок, изо рта вытащили измочаленный кляп, и я тут же упала на пол, тяжело дыша и пытаясь свернуться в комок. Низ живота ломило от боли. Мне казалось, что там, внутри, живого места не осталось, настолько все болело. Охнула, когда Красс подхватил меня на руки и понес к постели. Каждое его движение отдавалось новой вспышкой боли. Господи, неужели он хочет продолжения?! При одной мысли об этом все внутри задрожало от ужаса. Меня швырнули на кровать, и я тут же отодвинулась как можно дальше, уже не в силах делать вид, что мне приятно. Не смогла бы это сделать даже под угрозой смерти.

Но похоже, в этот раз господин от меня этого и не ждал. С непроницаемым лицом наблюдал за мной, стоя рядом с кроватью и не приближаясь.

— Я хочу, чтобы ты хорошо запомнила эту боль, — послышались жесткие слова. — Она покажется тебе почти приятной, если ты когда-нибудь снова меня разочаруешь. А теперь полежи здесь и подумай о своем поведении. Мне же нужно вернуться к гостям. Праздник в полном разгаре, — ухмыльнулся он. — Утром продолжим наш разговор.

С этими словами он вышел, оставляя меня наедине с собственными мыслями. Я же, наконец, смогла, не скрываясь больше, дать волю слезам. Подтянув колени к груди и уткнувшись в них лицом, никак не могла остановиться. Подвывала, как раненый зверь, всхлипывала и проклинала себя за то, что так и не смогла справиться с собственной слабостью. Не сумела достойно выдержать те издевательства, которым меня подвергли. И вместо ярости и желания отомстить испытываю лишь страх и отчаяние. А эти эмоции — именно то, что способно полностью подчинить, сделать покорной рабыней, которая даже внутренне не смеет противиться воле хозяина.

Господи, я больше не выдержу! Если он снова подвергнет меня подобному, это сломает окончательно. И я уже никогда не стану прежней.

Темнота, окутавшая комнату резко и неожиданно, заставила оторваться от душевных терзаний и оцепенеть. Что произошло? Только что комнату заливал приглушенный свет, а теперь я оказалась в кромешной тьме. Может, что-то с электричеством? Скрипнувшая дверь и чье-то дыхание, отчетливо различимое в тишине, насторожили еще больше. Может, кто-то из слуг пришел проверить, все ли со мной в порядке? Но почему тут же вырубился свет? И не связано ли это? Или Красс все же решил покончить со мной, но поручил это кому-то из своих людей. Хотя такое на него не похоже. Он бы не упустил возможности сделать это лично. Тогда что?..

Пока я лихорадочно соображала, что делать, а глаза привыкали к темноте и уже начинали различать смутные очертания предметов, к кровати метнулась черная тень. В лицо пахнуло чем-то резким и неприятным, а потом к носу и рту прижалась какая-то тряпка, от которой и исходил этот запах. В голове помутилось, и я, не успев даже ничего сообразить, провалилась в беспамятство.

Глава 4

Аден

— Господин Ларес, простите за беспокойство, — мой дворецкий Арефий мялся в дверях кабинета, чем-то явно взволнованный. Такое поведение было ему настолько мало свойственным, что я даже отложил ручку, которой бегло набрасывал план сегодняшнего выступления в совете Северных земель.

Я лично вышколил Арефия, взяв его к себе на службу еще когда парню едва исполнилось двадцать. И с тех пор вот уже пятнадцать лет он неукоснительно придерживался всех моих требований касательно поведения обслуживающего персонала. Одним из этих требований было: когда я занят, беспокоить лишь в крайних случаях, особенно если давал насчет этого четкие распоряжения. А в этот раз я давал, желая хоть немного унять пошатнувшееся после посещения Дармина — столицы Западных земель — самообладание. Кроме того, я ненавидел, когда прислуга проявляла излишнюю эмоциональность. Сам строго следя за сохранением внешней бесстрастности, того же требовал от ближайшего окружения.

Я чуть сдвинул брови к переносице. Самую малость, так что этот жест вполне можно было и не заметить. Но Арефий заметил, научившись за время службы угадывать мое настроение по малейшей смене мимики и интонаций. Тут же выпрямился, и его лицо приняло более приятное моему глазу ледяное спокойствие. И все же едва заметное подрагивание пальцев, которое он пытался скрыть, выдавало, что дворецкого что-то по-настоящему встревожило.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Что-нибудь произошло? — осведомился я, уже не на шутку заинтригованный. Хотя что могло случиться, если я прибыл только сегодня в три часа утра и, слишком взвинченный, чтобы уснуть, отправился в кабинет. Где, собственно, и находился до сих пор. Всего семь утра. Что такого могло произойти за несколько часов?

— Господин Ларес, недавно доставили ваш багаж.

Наверное, я не сумел скрыть раздражения, мелькнувшего во взгляде, потому что Арефий ощутимо сжался и снова начал выдавать признаки волнения. Но я уже всерьез раздумывал о том, что дворецкий перестает нормально выполнять свои обязанности. Беспокоить по пустячному поводу, когда я дал понять, что этого делать не стоит? Он лучше, чем кто бы то ни было, понимал, как опасно попадаться мне под горячую руку. Я не терпел непрофессионализма и назойливости. Потом вдруг до меня в полной мере дошел смысл сказанной фразы.

— Какой багаж? — я откинулся на спинку стула, сверля Арефия холодным взглядом. — Я летал в Дармин всего на один день. Багажа с собой не брал.

— Простите, господин Ларес, — кашлянув, откликнулся дворецкий. — Те люди представились служащими господина Падерниса. Сообщили, что вы забыли свой багаж в частном самолете их хозяина. Вот они и доставили его по назначению.

— Нонсенс. — Я нахмурился, почему-то испытывая смутную тревогу. Недоразумения и странности всегда выводили меня из себя, особенно если исходили от таких субъектов, как Красс Падернис. От ему подобных можно ожидать чего угодно. Тем более что у него в этот раз был повод злиться на меня. Я с досадой поморщился, вспомнив о том, что произошло на приеме, но тут же отогнал эти мысли. Слишком сильно они выбивали из колеи. — Так что же это за багаж? — обратился к Арефию, уже внешне соблюдая полное спокойствие.

— Вам лучше взглянуть самому, — дворецкий нервно сглотнул, и это снова насторожило.

Да что же происходит-то? То, что Арефий осмелился говорить со мной подобным образом, уже само по себе тревожный знак. Это насколько ж мой вышколенный слуга выбит из колеи, что осмелился не ответить на прямой вопрос? Пообещал себе, что если окажется, что такое вопиющее нарушение субординации неоправданно, наказания Арефию не избежать. Поднялся из-за стола и двинулся к выходу, заметив, как облегченно выдохнул дворецкий. Он поспешил уступить мне дорогу, сам же засеменил следом, стараясь поспевать за моим стремительным шагом. По пути продолжал посвящать в происходящее:

— Я хотел разобрать ваши вещи, потому и открыл этот чемодан. Даже не предполагал, что там…

Я уже был настолько заинтригован, что ускорил движение. Что же такое мне подсунули люди Красса Падерниса, что невозмутимый хладнокровный Арефий в настоящем шоке? Но едва переступив порог моих личных апартаментов, застыл в не меньшем ошеломлении. Хотя, надеюсь, мне все же хватило самообладания не показывать это внешне. Но зрелище, представшее глазам, заставило буквально остолбенеть.

На полу стоял огромный чемодан, уже раскрытый дворецким. В нем же… Я даже не знал, как реагировать на такое. Внутри лежала связанная бесчувственная девица, на чье тело даже взглянуть было страшно — вся грудь, живот и бедра в жутких синяках, укусах и кровоподтеках. Ее голова была повернута в сторону и лицо скрыто волосами, так что я не мог его разглядеть. Чуть оправившись от первого потрясения, двинулся к чемодану и склонился над этим странным подарочком, присланным мне. Осторожно повернул голову женщины, чей рот был заткнут кляпом, и тут же резко выдохнул. Наверное, в этот момент дворецкий впервые имел возможность увидеть, как извечная ледяная маска спала с моего лица. Я напрасно пытался вернуть на место отвисшую челюсть и принять невозмутимый вид.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})