Катя Зазовка - Садовница (СИ)

Сотрудники один за одним подтягивались в офис, настороженно поглядывая в нашу сторону, но, так и не решаясь спросить, в чем дело. Внезапно на пороге появился хмурый Трутень с зеленой папкой под мышкой, той самой, которую вчера особенно усердно проверяли представители контролирующего органа. Вопреки обыкновению, его взгляд не лапал стройные ножки, а буравил меня. Недовольное выражение лица, и стремительная походка не предвещали ничего хорошего. Но мне было все равно. Разве могло быть хуже, чем уже есть?

— Вот, значит, наша волшебница! — завопил исполнительный директор, указав на меня коротеньким пальцем.

— В чем дело, Вольф Даниилович? — приподняла покрашенную бровь ведущий экономист.

— А ты еще вечно ее прикрываешь! — Трутень скривился так, словно съел лимон.

— Да что случилось-то?! — стала злиться Зинаида Романовна.

— Вот что! — зеленая папка с громким до неприличия хлопком опустилась на мой стол. Палец-обрубок ткнул в сводную ведомость. — Полюбуйся, что ты натворила!

Мое ухо атаковал не только оглушающий визг, но и щедрые брызги изо рта взбешенного директора.

— Дай-ка я посмотрю, — наманикюренный пальчик пробежался по таблице и остановился на фатальной ошибке. Короткий вздох ужаса, — Виолетта-а-а…

— Вы понимаете, что это означает?! Да она нас всех под монастырь подвела!

Сотрудники испуганно наблюдали за сценой и переговаривались одними губами.

— Пожалуйста, потише, Вольф Даниилович, не нужно привлекать излишнее внимание, — ровным тоном попросила моя начальница.

Но исполнительный директор, войдя в раж, уже ее не слышал. Он сотрясал воздух криком и кулаками. Предрекал мне длительное тюремное заключение. Рвал на себе волосы и метал угрозы. Я оторопело разглядывала таблицу, не смея прикоснуться к документу. Ничего не понимаю. Вчера же все сошлось. Вчера же все было в порядке.

— И самое ужасное, что это найдено постфактум все той же проверкой! — орал Трутень.

— Вольф Даниилович, пройдемте в ваш в кабинет.

Пухленькая женщина жестом показала мне дожидаться ее возвращения. А сама, подхватив папку, буквально вытолкала директора в коридор.

Минуты текли медленно, а вместе с ними угасала надежда на положительный исход. Самое ужасное, что я, получается, подставила начальницу. Рука сама собой полезла в сумочку за оставшейся таблеткой успокоительного. В голове никак не сходились концы с концами. Внутри сидела крепкая уверенность, что вчера этой ошибки не было. Но ведь я своими глазами только что видела ее в таблице. Подозревать кого-то в подставе — глупо. Заинтересованных лиц ввергнуть компанию в бездну банкротства среди сотрудников попросту не было. Да и ярых конкурентов способных на это тоже не существовало. Кто покусится на середнячок? Начальница вернулась, когда таблетка подействовала. Мрачное лицо женщины дало понять, что ничего хорошего не светит.

— Ну, чего столпились? — прикрикнула Зинаида Романовна. — Нечем заняться?

Сотрудники как ошпаренные разбежались по рабочим местам, но бросать втихомолку любопытные взгляды не перестали. Ведущий экономист налила стакан воды и, сделав несколько глотков, перешла к разговору:

— Виолетта, к сожалению, тебе придется уволиться.

Пробежавшее в голосе сожаление немножко скрасило неприятное известие.

— А с вами… что будет с вами? — собственно за время пребывания начальницы в кабинете у Трутня предполагаемое известие утратило эффект неожиданности. Но вот неприятный осадок из-за того, что я своим промахом подставила человека, никуда не делся.

— Со мной все будет в порядке, — махнула рукой начальница и сделала еще несколько глотков. — Поверь, я сделала все, что смогла. Впервые столкнулась с такой непримиримостью Тру… э-э-э Вольфа Данииловича. Он же всегда так благоволил к тебе.

Я опустила глаза, не зная, как еще среагировать.

— Все, чего я смогла добиться, чтобы тебя не увольняли по статье. Так что уйдешь по собственному желанию.

— Понятно. Когда писать заявление?

— Сейчас, — развела руками начальница. — Только не расстраивайся, ты — хороший специалист. Обязательно найдешь себе работу не хуже. Ошибки со всеми случаются. Хотя, честно говоря, до сих пор недоумеваю, как такое могло произойти. И ведь ни ты, ни я умудрились этого не заметить.

Зря Зинаида Романовна пыталась переложить вину и на себя. Это был только мой промах. Начальница настолько мне доверяла, что уже давно не перепроверяла за мной ни одного показателя. Эх, блин, что ж такое-то? Прямо черная полоса. Широкая и длинная.

— И не вздумай чудить, — начальница так внимательно разглядывала меня, словно пыталась заглянуть в мысли. — Кстати, у меня есть хорошая знакомая, я сегодня же свяжусь с ней — может, что-то подыщем.

Я кивнула и, вытащив из принтера чистый лист, обреченно принялась писать заявление.

Двалин поднимался по винтовой лестнице в северную башню, увенчанную самым длинным шпилем. Во всем особняке это место ему нравилось больше всего и даже не потому, что наверху располагалась спальня хозяйки. Просто тут каждый серый камень, каждая выщербленная ступенька напоминали о родине, теперь уже мифическом подземном городе. Для старика его шаги были слишком стремительными, слишком легкими. И немногие знали, что он совсем не старый, а по-настоящему древний. Но разве возраст имеет значение? Ведь пока Двалин верен госпоже, он никогда не канет в забвение. Тем более, сейчас, когда сила Гефры возрождается. И он будет верен! Он будет расторопен и исполнителен, не то, что этот олух Хильд или дубина Гал! И, возможно, госпожа снова подарит ему целую ночь, как когда-то давно. Только теперь он будет один, без глупых братьев, давно окаменевших в подземном царстве, к которому давно забыли дорогу.

Тихий, но настойчивый стук костяшек пальцев в толстую дверь, оповестил прекрасную хозяйку о прибытии верного слуги. Слабый голос позволил войти. Госпожа! Она снова прибегала к еще не окрепшей и на четверть силе. Двалин вошел в круглое помещение, обитое парчой и шелком. На бордовой кровати с золотым балдахином лежала Гефра. О, как же она хороша в этой своей бледности и беспомощности. Синие глаза, словно два блестящих сапфира, так и манят, обещая даровать все радости мира. Старик сглотнул.

— Двалин, мне нужна еще энергия. Пришлось расходовать весь сок Евдокии на подавление воли этого дурака.

— Госпожа, я с радостью отдам вам часть моей, — седая голова слегка склонилась.

— Нет, ты мне нужен сильным.

— Но… — замялся старик, — как же мне помочь вам?

— Приведи тех, чья вера и молитвы помогли мне возродиться, — Гефра задумчиво поглядела в витражное окно. — Конечно, этого недостаточно для великих свершений, но продержаться до следующего праздника хватит.