Карен Монинг - В огненном плену

Ознакомительный фрагмент

Но желания не кони, на них далеко не уедешь. Да и плевать. У меня есть ноги, которые не хуже супергеройских.

Звенит дверной колокольчик. Выходит мужчина.

Сильный. Красивый. Собранный. Хищник.

Неуязвимый. Вот надо же ему быть такой неуязвимой заразой!

Он все, чем я восхищаюсь, плюс то, чему я пока еще не могу подобрать определения.

Я втрескалась в Иерихона Бэрронса по самые уши.

Мой мозг отключается всякий раз, как я его вижу, а у меня достаточно серого вещества, и вырубить его не так уж просто.

Раньше, бывало, если я не могла заснуть, я представляла себе разнообразные способы, которыми смогу впечатлить Бэрронса: убивая монстров, или произнося нечто действительно умное, или спасая мир, отчего он увидит во мне взрослую женщину и я засвечусь от одного только выражения его лица, как в тот раз, когда убила Принца Невидимых в камере Мак и Бэрронс взглянул на меня так, словно действительно меня заметил. Большинство взрослых меня не замечают. Они ограничивают меня глупыми подростковыми правилами, которые ни от чего не удерживают, учитывая то, как я росла. Можешь убивать, но не ругайся. Нарушай все возможные правила, чтобы спасти мир, но не смотри порно и даже не думай заняться сексом. Интересно, как они доходят до таких установок — устраивают родительские собрания с мозговым штурмом по поводу диаметрально противоположной этики? А потом в моих фантазиях о Бэрронсе начал появляться Риодан, словно у него было какое-то дело, и выглядел он… ну… как Риодан. Он смеялся и издавал хриплый стон, который я слышала на четвертом уровне, так что я прекратила свои маленькие упражнения в полусне.

Теперь я считаю овец.

Но в последнее время даже эти засранки выглядят как Риодан, с чистыми холодными глазами и странным взглядом, который отчего-то оказывает на меня гипнотическое действие.

Говнюк.

Я начинаю думать о том, что мне все же придется найти способ убить Риодана, чтобы наконец выбросить его из головы.

— Дэни.

Я вздрагиваю. Бэрронс странно влияет на людей, словно излучает какое-то поле, перенасыщающее энергией пространство вокруг него. У всех его приближенных есть такой эффект, но только у Иерихона Бэрронса его выше крыши. Ну а я изображаю реальную крутость. Сую руку в карман, большой палец наружу. Выгибаю бедро.

— Бэрронс.

Было время, когда я планировала вырасти и подарить свою невинность ему. Или В’лейну. А для меня это важная тема — избавление от невинности. Потому что она — одна из того немногого, что у меня осталось и чем я могу распоряжаться по собственному выбору: с кем, как и когда. И это будет Эпично с большой буквы «Э»!

Но Светлый Принц В’лейн оказался Темным Принцем Круусом. А Бэрронс принадлежит Мак (насколько вообще ему подобные могут кому-то принадлежать), это факт, который никогда не изменится, да я и не хочу его менять.

На колонне за головой Бэрронса трепещет листок бумаги. У меня возникает плохое предчувствие, и я всматриваюсь в текст.

— Черт! Вы что, издеваетесь?

Каким таким образом они успели напечатать что-то подобное? Даже на суперскорости я не могла бы так быстро управиться с листовками! А эта — вот она, трепещет на ветру. Эта листовка словно здоровенная пощечина моему самолюбию.

ДУБЛИН ДЕЙЛИ

26 июня, 1 ППС

ВАШ ЕДИНСТВЕННЫЙ ИСТОЧНИК ДОСТОВЕРНЫХ НОВОСТЕЙ

ИЗ НОВОГО ДУБЛИНА И ЕГО ОКРАИН

ИЗДАЕТСЯ НЕРАВНОДУШНЫМИ

Добрые жители нового Дублина, ледяной монстр, который замораживал наш город, мертв! НеРавнодушные были на месте действия и сражались в смертельной битве! НеРавнодушные всегда вас хранят

В ОТЛИЧИЕ ОТ…

Я не могу больше читать: мне известно, что они меня оскорбили. Но мои предательские глаза не удерживаются от соблазна заглянуть дальше и, естественно, видят дрянь!

…одного наглого подростка, который ПОДВЕРГ нашу миссию РИСКУ и лично ответственен за то, что много хороших людей ПОГИБЛО или ЗАХВАЧЕНО В ПЛЕН.

— Ну черт! Кто пишет эту чепуху?

Сегодня я была героем! Я, елки-палки, спасла этот гадский день благодаря собственной выигрышной комбинации мозгов и умений. А эти ко всему прочему еще и написали о себе более крупным шрифтом, а обо мне — более мелким! Знаю я эти маркетинговые фокусы. Вот вам и влияние прессы! Я чувствую, как горит, краснея, мое лицо. Меня это бесит до разрыва гонады, если у меня она вообще имеется. Зато у Неровно-душных гонады наверняка есть, и их можно вырвать через задницу!

— Останови ее! — кричит Мак.

У меня нет шансов победить их обоих. Черт возьми, да у меня нет ни единого шанса победить одного Бэрронса. Он как Риодан. Я и в лучшие дни не могу с ним справиться.

Пока.

Я сжимаю руки в кулаки и часто дышу, чтобы очистить голову от этого дерьма — намнепофигномысовершенноточнонизачтонескажемправду. Мне требуется пара секунд, чтобы проанализировать варианты и вычислить, как мне из этого выбраться. Ответ так прост, что у меня дух захватывает. Я на клеточном уровне запрограммирована на выживание. Мое подсознание выносит меня именно туда, куда нужно.

Я ныряю мимо Бэрронса и застаю его врасплох — точнее, он просто по какой-то загадочной причине решает меня не преследовать, потому что ни за что на свете мне не перегнать Бэрронса даже с помощью стоп-кадра, — а потом просто не могу сдержаться: сдаю назад, срываю проклятый листок с колонны и комкаю его: не могу позволить этой штуке там висеть. А затем оказываюсь с тыльной стороны магазина, торопясь к первому дому слева от Темной Зоны.

В последний раз я была здесь в ту ночь, когда мы с Кристианом искали библиотеку Короля Невидимых, в ночь, когда слова Книг сползали со страниц и жалили меня, как огненные муравьи, и я нечаянно выпустила на свободу Алую Каргу.

Кристиан. Карга. Черт, мне нужно столько убрать за собой!

Когда Кристиан толкнул меня в скрытый в стене портал, там оказался тайный проход к древним Зеркалам, которыми Феи раньше пользовались для путешествия между мирами, и я надежно впечатала ничем не примечательный участок кладки в свою память. Все возможное оружие и пути отхода — там. Отлично. Риодан с его дурацким договором не сможет выследить меня в фейской реальности. Я тогда решила, что, если в городе мне когда-нибудь станет слишком жарко, я смогу нырнуть туда на некоторое время.

Похоже, сейчас как раз такой случай.

— Дэни, не надо! — кричит Мак.

Я прыгаю в кирпичи. Они кажутся мне странными, похожими на губку, а потом и я становлюсь такой же и оказываюсь в огромной комнате без окон и дверей, с белыми стенами, белым полом и десятью огромными Зеркалами разных форм и размеров, висящими прямо в воздухе. Висят они без всякой видимой поддержки, некоторые неподвижно, некоторые — лениво вращаясь. Ничего удивительного: фейские штуки, живые или нет, редко подмигивают и вообще никогда не кивают, здороваясь с человеческой физикой. Вот почему Танцор так ими восхищается. Некоторые Зеркала заключены в покрытые искусной резьбой рамы, у некоторых края сплавлены с цепью. Некоторые Зеркала в рамах кажутся темными, как ночь, некоторые — молочно-белые, а некоторые забиты тенями, к которым очень не хочется присматриваться.