Ольга Миклашевская - Тайна острова Драконов

Ознакомительный фрагмент

– Хмм, – раздалось рядом ворчание попугая. – Может, тебе лучше сказать, где лежит лопата?

Предложение мне понравилось, и я согласно кивнула, устало сев рядом с надгробием и вытерев со лба набежавший пот тыльной стороной ладони. Думаю, если бы пернатый меня не остановил, я бы так и копала ногтями. Не каждую же ночь я провожу в Мертвой лощине, а раз выдалась такая возможность, то грех ей не воспользоваться. И не каждую ночь я сбегаю из королевской тюрьмы за обвинение в убийстве наследного принца, а затем коротаю времечко с психованным попугаем.

Все необходимые мне приспособления королевские могильщики держали, как оказалось, в незапертом склепе на другом конце королевского кладбища. Они, по-видимому, понадеялись, что простой люд до смерти боится ходить в Мертвую лощину и уж тем более не станет проверять, все ли склепы на кладбище заперты заклинанием.

Довольный попугай сидел на верхушке склепа для хозяйственных нужд и щелкал клювом от удовольствия. Нацепленный на шпиль облинявший лавровый венок говорил о том, что этим склепом не занимались уже, по крайней мере, пару веков.

– А что здесь было раньше? – спросила я у Чистого и стала стучать лопатами по мраморному полу, чтобы выяснить, какая из них менее тупая.

– Личный склеп гр-рафа Душегуба, – пояснил пернатый. – Он здесь хор-ронил своих любимых кошек.

– Фу, гадость какая, – прокомментировала я.

– Еще и некр-романткой зовется, – хохотнул попугай и полетел обратно в сторону надгробия.

В темноте его перья цвета спелой сливы отливали красивым здоровым блеском. Некоторое время я наблюдала за тем, как уверенно планировал Чистый между надгробий, а потом поплелась следом за ним, волоча по земле лопату с расщепленной ручкой. Послушный огонек поплыл впереди, освещая путь.

Часы на башне ратуши пробили полночь.

Полночь, полнолуние, и я собираюсь выкапывать только что убиенного наследного принца. Нет, ну что за идиллия!

Земля на месте захоронения принца легко поддавалась, и не прошло и часа, как я уже стояла в могиле по пояс, а Убийца Чистое Сердце сидел на надгробии и командовал:

– Копай лучше по кр-раям, чтобы гр-роб потом было легче вытаскивать! Да нет, глупая, не там! Там вообще могила кор-роля Пр-роныры! Тебе его воскр-решать не нужно – он был садистом и любил птиц!

– Почему тебе он не нравится, если говоришь, что любил птиц? – Дыхание сбилось, но я нашла в себе силы поёрничать.

– Он любил их жар-реными! – в ужасе воскликнул попугай, и я рассмеялась.

Собеседником пернатый оказался приятным. Прежде я и подумать не могла, что мне будет так просто общаться с кем-то вроде него. Что и говорить – я всегда считала попугаев тупыми и ограниченными созданиями, способными только повторять: «Две холеры – три чумы! Прочь все женщины с кормы!»

В отличие от Шеллака, Чистый тараторил всякую чушь без остановки, и я все время ловила себя на мысли, что мне это нравится. Время за болтовней пролетело незаметно, и было даже удивительно, когда лопата наткнулась на что-то твердое. Я постучала еще пару раз, чтобы удостовериться, что это действительно гроб.

– Нет, все-таки никакая ты не некр-романтка, – выдал вдруг попугай, наблюдая за тем, как я руками бережно смахиваю остатки земли с богато украшенной крышки гроба.

– Это почему? – удивилась я.

– Настоящий некр-романт воздел бы р-руки к небу, сказал бы «Гр-ром и молния!», и земля над гр-робом тут же р-разверзлась бы.

Я захохотала и, не в силах больше стоять, оперлась на ручку лопаты. От монотонной напряженной работы болел живот и предплечье правой руки, а от смеха я получила не только двойную порцию удовольствия, но и боли.

– Послушай, пернатый, – начала я поучительным тоном, – во-первых, я не ведьма и не колдунья, и для того, чтобы произнести заклинание, мне нужна мертвая энергия. А чтобы получить мертвую энергию, – я развела руками, – нужно откопать мертвеца. Мои браслеты сейчас находятся в качестве улик в руках королевской полиции, так что энергии во мне ноль без палочки. – Про припрятанный в жилете стилет я тактично умолчала: он мне еще пригодится в смертельно опасных ситуациях.

– Это хор-рошо, – нахохлился попугай. – Это значит, что ты безобидней полевки.

– Сейчас безобидней, – поправила я собеседника и подмигнула ему. – Кто знает, может, хоть в мертвом состоянии наш наследный принц послужит благому делу.

В попытках открыть гроб я сломала себе пару ногтей, но спустя несколько минут в замке что-то щелкнуло, и задвижка аккуратно отъехала в сторону.

– Ты хоть знаешь, когда его хоронили?

– Тр-ри дня назад, – ответила птица, довольная, что владеет информацией, которой, увы, не владею я.

– Как три дня?! – От удивления я чуть было не выпустила тяжеленную крышку гроба и не оставила себя без пальцев. – Его же совсем недавно убили!

– Ну этого я тебе сказать не могу. Хор-ронили тайком – я такое впер-рвые видел.

– И ты даже не попытался выяснить, почему не было официальной церемонии?!

– А мне это зачем? Мне что живой пр-ринц, что мер-ртвый – одно и то же.

– Посейдон знает что… – ругнулась я и, поднапрягшись, наконец откинула крышку гроба.

Принц лежал в своей усыпальнице с премилым выражением лица и опущенными вдоль тела руками. Длинные волнистые волосы цвета переспелого каштана, которым позавидовала бы любая придворная красавица, спускались ниже лопаток и красиво лежали на широкой груди.

– И это он-то хилый и болезненный? – Я присвистнула.

Да уж, что-что, а поверить в то, что этот атлет с накачанными телесами и смазливой мордашкой и есть тот самый «маленький и слабенький» Пер Четвертый, я не могла. Все королевские регалии были при нем; в последний путь принца отправили в рубашке из чистейшего шелка, который производят только на Летучем острове, чем тот остров, кстати сказать, и кормится.

Недолго думая, я разорвала на груди принца рубашку стоимостью в табун лошадей. Бабочки там, конечно же, не было; а кожа в этом месте была мягче, чем у младенца.

– Кр-расивый, – рискнувший подлететь ко мне пернатый уселся у изголовья могилы и, по привычке склонив голову набок, принялся рассматривать мужчину.

На вид покойник был чуть младше Шеллака, что тоже не соответствовало моей информации о наследном принце, которого при жизни я ни разу не видела. Не такой уж он юный и зеленый, как о нем поговаривали.

– Ага, – поддакнула я и сверкнула зубами, – только мертвый.

– И как ты будешь его воскр-решать? – осведомился Чистый.

Затем попугай нагнулся почти вплотную к лицу принца, да так, что маленький хвостатый зад чуть его не перевесил. Пошатнувшись, пернатый с трудом вернулся в исходное положение.