Ведьма Долины Роз. Потерянная во времени - Марина Медведева

— Значит, пока Горациус жив, нашей подруге всегда гроизт опасность?

—От этого никуда не спрятаться, не скрыться. Пока жив один из вас, другой не сможет чувствовать себя в безопасности. Рано или поздно вы встретитесь в решающей схватке и от того, кто победит, будет зависеть судьба нашего Мира.

—Я не хотела такой судьбы,— помотала головой Лорелея. – Я хочу просто жить, а не сражаться с магами. Хочу танцевать на балах, любезничать с кавалерами, обнимать своих родных и друзей.

—Мон фир, поверь мне, старой лейне увядшего клана, мы не в силах выбрать свою судьбу. Все наши судьбы уже начертаны в книге жизни, и мы лишь покорно следуем предсказанному нам. И не ропщем.

—Но что, если я не хочу такой судьбы? Почему кто-то должен решать за меня?

—Таковы правила этого мира.

—Не нравятся мне эти правила,— проворчала Лорелея.

Девушки ночевали на широкой кровати в комнате Аурелии. Молодые люди – в комнате Белеара. Лорелея проводила Фенеллу до ее спальни, помогла лечь в постель и забрала свечу. Оставила дверь приоткрытой на случай, если ночью тете что-то понадобится.

Вернулась в спальню и обнаружила, что Айвена, прямо в платье, завернувшись в покрывало, спит крепким сном. Лорелея потушила свечу и легла по другую сторону кровати. Заснула не сразу – тревожные мысли терзали ее голову. Ей не место в этом мире. Осознавать это было тягостно и горько. Но поделать с этим она ничего не могла.

Глава 21

Раннее утро не принесло ни тепла, ни солнца. Белесое небо грузно висело над городом, молочный туман покрыл дома и башни непроницаемой пеленой. Камни мостовой серебрились тонкой, прозрачной наледью. С каждым вдохом в горло проникала едкая соленая морось. Студень – самое неприветливое время. Время, когда ледяные ветра бороздят улицы и проулки города, проникают сквозь щели в ветхие дома бедных горожан, задувают огонь факелов, загоняют бродячих кошек и собак в подвалы и на конюшни, привязывают мерзлявых жителей к горящим каминам.

В Студень Шалрейн будто засыпает. Закрыта гавань, корабли сушат весла. Рыбаки конопатят, чинят лодки в ожидании Возрождения, когда утихнет резкий штормовой ветер и море сгладится под жаркими солнечными лучами. Даже рынок Шалрейна, бойкий, шумный, звенящий голосами, запахами, яркими красками в Студень замирает. Лишь изредка мелькают лотки рыбных торговок, укутанных в толстые шубы, да старый гном с дымящей трубкой в зубах бойко прыгает возле прилавка с ножами и мечами. Холод насквозь пробирает его худое, иссохшее тело. Но деваться некуда – дома двенадцать голодных ртов. Сами себя не прокормят.

Лучше всех в Студень живется хозяевам харчевен и таверн. Столы ломятся под тяжестью кружек пенной медовухи, лавки трещат под грузными седалищами троллей, гномов, людов и эльфов. В очаге весело трещат березовые дрова, а на вертеле испускает смачные запахи поджаренная кабанья туша. Румяный хозяин с взглядом, сальным от медовухи и жара очага, бойко считает барыши и нет-нет да щиплет за упругий зад скользящую мимо служанку.

Пока городская беднота коротает время в тавернах, знатные эльфы танцуют на балах в залах, столь жарко натопленных огнем и магией, что на обнаженных плечах красавиц и высоких лбах благородных кавалеров проступает легкая испарина. Лорелея помнила эти