Игра в кошки-ведьмы - Руби Рун

Эйвери бросила на него взгляд, словно почувствовала, как внезапно напрягся его член под штанами.

— Ты сможешь найти способ нейтрализовать эти гребаные магические пули, которые они используют? — спросил Сиро.

— Я изучала их на занятиях, так что, возможно, смогу, — с надеждой ответила Эйвери. У него была полная уверенность, что она справится. Пули были одним из худших видов оружия ведьм против оборотней. Если они найдут способ нейтрализовать их эффект? Они станут неудержимыми.

Сиро глубоко вздохнул. — Ладно, можешь остаться, но тебя всегда будет сопровождать кто-то из нас.

— Сиро, — предупреждающе произнес Феликс.

— Она все еще ведьма, истинная или нет, — отрезал тот.

— А как насчет того, что я могу контролировать свою звериную форму, а она способна использовать магию, которой у ведьм быть не должно? — парировал Феликс. Он понимал, что не стоит ожидать перемен за одну ночь. Он убедит их. Это того стоило. Этого хотела Богиня. Именно так должны сосуществовать оборотни и ведьмы. Люди, правда, все равно отстой.

— Поверю, когда увижу, — грубо бросил Сиро, все еще не убежденный.

Феликс понимал его скептицизм. Он бы вел себя так же на месте Сиро, потребовал бы доказательств, прежде чем поверить в сказки об истинных парах и благословленных богиней узах. До сих пор это звучало странно. — Мир изменится, брат. Давай убедимся, что мы на правильной стороне этих перемен.

Сиро скрестил руки на груди — жест, который Феликс научился читать десятилетия назад: физическое проявление того, что его друг знает, что Феликс прав, но слишком упрям, чтобы признать это вслух.

— Я начну связываться с другими логовами, узнаю, не знают ли они чего-нибудь.

Феликс попытался встать, ноги дрожали от усилий.

— Я помогу.

Сиро приподнял бровь, глядя на его жалкие попытки.

— Ты не способен усидеть на месте?

— Возможно.

Переведя взгляд на Эйвери, Сиро сдул прядь волос с лица. Феликс умудрился задеть его за живое. Хи-хи-хи. Это было одним из его любимых развлечений. Феликсу пришлось прикусить язык, чтобы не заулыбаться во весь рот.

— Твое первое поручение: проследи, чтобы он отправился в кровать и оставался там.

Эйвери кивнула.

Предательство.

— Подеремся, сука? — бросил Феликс вслед Сиро. Может, он и был на волосок от смерти, но всё ещё был жив.

Закатив глаза, Сиро направился к выходу. — Я бы сжег тебя дотла, переросток-шерстяной комок. — Перед тем как выйти, он остановился за спиной Эйвери. — Эйвери, даю тебе разрешение использовать пульверизатор, но лазерную указку пока не бери — он разнесет тут всё в щепки.

— Заноза в заднице. — Ворчание Феликса было вялым; он был слишком измотан, чтобы придумать ответ поострее.

На лице Эйвери отразился ужас, но мгновение спустя она рассмеялась. Феликс не смог удержаться и подхватил её смех.

Глядя на то, как она смеется здесь, в логове, в окружении оборотней, которые должны были быть её врагами, Феликс вдруг увидел всё с предельной ясностью: будущее, где это станет нормой, где Эйвери будет принадлежать этому месту так же, как и он сам. Жаль только, что оборотни и ведьмы не могут иметь детей. Одна эта мысль вызвала приятную дрожь, пробежавшую по спине — не потому, что это было возможно, а потому, что его внутреннему зверю было плевать на биологические ограничения, когда речь заходила о том, чтобы обладать своей истинной всеми возможными способами.

На середине смеха он начал кашлять. Приступ заставил его согнуться пополам, каждый спазм отдавался новой вспышкой боли в груди. Эйвери тут же оказалась на ногах, поддерживая его, и через связь просочилась её тревога. Может, кровать — это не такая уж плохая идея. Но только ради Эйвери.

— Феликс, — сказал Сиро, тяжело хлопнув его по здоровому плечу — что всё равно отозвалось пульсирующей болью. — Я рад, что ты вернулся домой.

— Я тоже, — ответил он, улыбаясь сквозь боль.

Глава тридцать девять

Феликс

Комната Феликса оказалась на пару этажей выше, поэтому они поехали на лифте. На лифте. Керуин определённо был создан для пыток, ведь ни в одном уголке той проклятой школы не было ни одного лифта. Оборотни, судя по всему, верили в базовые удобства. Очко в их пользу.

Станет ли это место её новым домом — она не знала. Оборотни явно ненавидели само её присутствие. Но в Керуин она не могла вернуться. Несмотря на все её фантазии о побеге, она думала, что будет чувствовать себя печальнее, но единственным человеком, по кому она скучала, была Майя. Она даже не успела попрощаться. Майя просто будет думать, что она исчезла. А что, если ей скажут, что она умерла? От мысли, что Майя получит такие новости и поверит в них, что-то болезненно сжалось у Эйвери под рёбрами.

Чувство вины змеёй обвилось вокруг сердца. Должен быть способ послать ей весточку. Идея промелькнула в голове: что, если она начнёт писать фанфики о них с Феликсом? Майя обязательно их увидит. Раз уж она знала, что Майя сидит на тех же сайтах, та точно наткнётся на них. Может, это даже сделает некоторых ведьм более открытыми к оборотням. Сила откровенных историй была безгранична. Если это её судьба и долг, она выполнит его с гордостью.

Но сейчас она была сосредоточена лишь на том, чтобы довести Феликса до конца коридора. Он опирался на неё, и его массивная фигура в какой-то момент едва не повалила её на пол. Насколько она знала, он не мог обратиться, пока яд не выйдет из системы. Даже с их новообретённой силой. Одна пуля. Всего лишь одна пуля. Будь она на дюйм ближе, и… Она заставила себя остановиться.

Эйвери открыла простую дверь, но то, что скрывалось за ней, оказалось совсем не простым.

Первое, что она увидела — это огромные окна, выходящие на пылающий оранжево-красный лес, серебрящийся в лунном свете. Паркет, уложенный «ёлочкой», отражал всполохи пламени из массивного камина; в комнате было теплее, чем в её общежитии когда-либо. Было бы неплохо больше не беспокоиться о том, что пальцы ног отморозишь посреди ночи.

В центре комнаты стояли коричневые кожаные диваны с мягкими подушками вокруг журнального столика из красного дерева. Над камином висел телевизор, в чёрном экране которого отражались танцующие языки пламени. Вся комната была размером с её бывшее общежитие, и это была только гостиная. Здесь пахло хвоей, зимой и им самим. Несмотря на всё произошедшее, это принесло ей успокоение. Неужели это и есть дом?

Она помогла Феликсу миновать скромную кухню и пройти в спальню справа.