Happy End с мерзавцем - 2 - Лия Шах

приятно. Как легкая щекотка под ребрами, мило и нежно. Какой же он хороший! Обожаю его.

Сюжет быстро продвигался по плану, я собрала аромат всех жертв и даже добралась до финальной цели. Дальше все было, как и положено по канону. Я создала совершенный аромат, отец последней жертвы поймал меня, а после нескольких часов пыток ушел, чтобы передать парфюмера суду.

Суд тоже был, как полагается. Я на карете приехала к эшафоту, капнула немного духов на платочек, и под всеобщий вздох восхищения прошла вперед – к палачу. Чем дальше распространялся аромат, тем мощнее были последствия.

Когда под всеобщий стон восхищения ко мне подошел отец последней жертвы, желая сказать, что уж он-то не попадет под действие чар аромата, я уже знала, что будет дальше, а вот мой хозяин – нет. Он крайне удивился, когда мужчина опустился на колени и признал меня своим сыном.

– Эти французы совсем двинутые! – ахнул Макс. – Написать такой бред!

– Немцы, – хмыкнула я.

– Чего? – не понял хост.

– Патрик Зюскинд был немцем, неуч. Он из Мюнхена.

– Да пофиг, – фыркнул Макс. – Вот, кстати, еще одна причина, почему я не питаю любви ко всей этой классике. Какой психически здоровый человек будет писать такую ересь? Какой-то психопат убивает людей, а потом из их пота делает духи, и в итоге все вокруг его обожествляют. Бред собачий.

Сказал человек, который создал программу тотального геноцида. Браво, маэстро.

– Тут в другом смысл, хост, – вздохнула я, окинув площадь экзальтированной толпы лирическим взглядом. – Когда Жан-Батист видит сцену всеобщего преклонения перед ним, он не думает о том, что это великолепно. Он смотрит, как люди бросаются друг на друга с поцелуями, наполненные жаждой прикосновений, и не видит их. Он много раз думал о смысле своей жизни, и только в этот последний момент понимает, что все, что он сделал, было ради любви. Он убил множество людей, среди которых и самая красивая девушка Парижа, однако не о ней он думал в финале истории. Он вспоминал ту первую жертву, которую убил случайно. Вы помните? Ее жизнь оборвалась в ваших руках. Юная красавица с корзинкой спелых слив. Он думал о том, на что это было бы похоже, если бы она полюбила его, если бы прикоснулась и поцеловала. Он всю историю мечтал о любви, но только в конце понял, что был влюблен. Вряд ли вы когда-нибудь влюблялись, поэтому не можете его понять, но можете мне поверить… когда любимый человек случайно погибает от твоих собственных неосторожных действий… это ломает, сводит с ума и очень сильно меняет человека. Он потерял ту, к которой испытывал чувства, так и не успев утолить свою жажду. Он обезумел и попытался вернуть утраченное так, как умел. Но в итоге, как видите, ничего не вышло. Из-за аромата он убил ее, поэтому не будет ничего несправедливого в том, чтобы он погиб так же от рук другого человека, одержимого его ароматом. Хах! Жаль, что в его истории не фигурирует мир Духа Фэнтези, иначе у Жана-Батиста появился бы шанс отправиться в увлекательное путешествие, чтобы попытаться вернуть человека, о котором он так грезил. Бедолага.

– Тебе кажется это смешным? Я вообще ни черта не понял из того, что ты сказала. Нам что, нужно умереть после того, как мы избежали прилюдной казни?

– …Патрик Зюскинд описывает это, как акт подлинной любви. Этот немец такой романтик, аха ахаха ахаха.

Это было так забавно, что я тайно скопировала флакон в свою базу данных.

Интересно, что представит человек, если спросить его, как пахнет самый совершенный аромат на свете? Словами вряд ли можно это передать. Тем более, что существование такого аромата – чистый вымысел.

Однако я держала этот вымысел в руках и пыталась понять, почему он пахнет деревом. Очевидно, что в составе только запах чертовой дюжины женщин, и ни одна из них не была березкой. Так какого фига, господа? Еще запах такой странный вышел, даже описать его сложно. Мне одновременно и послушной стать хочется, и массовую резню учинить. Очень сложные чувства.

Но вот чего мне не хотелось, так это принимать участия в оргии. И, глядя на разворачивающуюся под эшафотом вакханалию, я вдруг вспомнила события недельной давности. Мы как раз собирались отправиться за нашей последней жертвой, когда Макс вдруг попросил поменяться с ним обратно.

Я думала, он захочет лично завершить миссию, но вместо этого он пошел в поле, чтобы собрать цветов и сделать из них духи. Раз уж вышло заполучить такой редкий дар обоняния на халяву, то ему хотелось тоже что-то создать. Создатель фигов. Мало ты там у себя в бункере насоздавал, а? Ты создал достаточно, чтобы теперь мы тут всем селом это разгребать пошли!

К сожалению, это оказались жасмины. Не знаю, почему выбор хоста пал именно на этот аромат, но он только хитро улыбнулся и сказал, что эти цветы напомнили ему меня и непременно должны быть использованы, чтобы стать духами.

Я люблю белый цвет, но эти жасмины… Ах, просто забудь. Если хозяин хочет сделать мне подарок, я просто должна радоваться. Очень жаль, что в тот момент я еще не знала, что этот чертов аромат создаст мне кучу проблем в деле побега от одного поехавшего мерзавца. Если бы я только на секунду могла такое предположить, то запихала бы хоста обратно в системное пространство и обошла жасминовое поле десятой дорогой!

Под действием эмоций я не просто забрала эти духи в свою базу данных. Я их скопировала в свой исходный код, чтобы хозяин всегда мог ощущать исходящий от меня аромат духов, которые он сделал собственноручно. Это очень-очень романтично. Так мне казалось.

После того, как действие духов достигло апогея и обнаженные люди попадали на землю без сил, я, наконец, смогла удалиться с площади и отправиться обратно в Париж, чтобы встретить полагающийся Жану-Батисту финал.

Честно говоря, вначале я планировала отправить туда хоста, но теперь я просто не могу позволить ему пережить такое. После всех признаний и откровенных разговоров я поняла, что люблю его еще больше и действительно хочу защитить. Не только жизнь и репутацию, но и оградить от боли.

А это значит, что пройти через это придется именно мне.

По сюжету Жан-Батист возвращается в родной квартал, где когда-то его мать торговала рыбой и где когда-то он был рожден. Словно одержимый, он стремился вернуться туда, где все