Ненавижу магов (СИ) - Власова Мария Игоревна

Я ощущаю себя сахарной косточкой для стаи сучек. Меня даже передернуло от желания наложить на особо назойливых если не проклятие, то хоть маленькое заклятие.

– Не видишь, дорогой гость устал с дороги и хочет отдохнуть! Пойдемте в дом, – дернула меня за руку подскочила девушка, – Клопа что-то вкусное приготовит.

Лучше было бы ей не только ко мне не приближаться, но и рта не открывать. На моем лице расцветала злорадная ухмылка, пока я спокойно освобождал свою руку.

– Девочки, прекратите! Вы что не узнаете его? Это же господин Архимаг! – влезла с пояснениями красноволосая и тем самым спутала мне все планы. – Индра, у тебя юбка горит.

– Ирка, мать твою, ну ты у меня получишь! – вопит девушка, сбивая снегом дым на платье.

– Конечно, конечно, – отмахивается от нее красноволосая.

Пришлось огонь убрать, а то по его цвету сразу станет понятно, кто ее поджег. Ну, ничего, я запомнил все,а как маг я очень злопамятный.

– Архимаг? Правда, что ли? Да, действительно он! Круто, к нам сам Архимаг приехал, а зачем? – от гула женских голосов и усиленного внимания женщин голова уже не просто болит, а раскалывается на части.

– Так зачем сам Архимаг приехал в мой дом? – подала голос старуха, и все девушки затихли.

Не отвечаю этой женщине, ожидая, что это сделает Пенелопа, но она продолжает молчать, похоже, наша специфическая женитьба останется в тайне. И как мне преставиться? Как вообще можно назвать наши отношения?

– Может, вы встречаетесь? – дала подсказку, сама того не ведая, красноволосая.

– Встречаются? Серьёзно? – засмеялась в голос «овечка», а за ней почти все подхватили. – Вы Клопу, что ли, не видите? Где она, а где Архимаг? Признайтесь, она что-то натворила, да? Отравила кого, вот вы ее домой и сопроводили?

А, может, есть смысл, их всех просто испепелить? Зачем ждать целую армию, если мне уже так хочется избавиться от родственников жены? Больше всего меня бесит, что она позволяет им так говорить. Я не из тех людей, кто будет терпеть подобное отношение к тому, что считаю своим, а Пенелопа, чтобы она там себе ни думала, моя! Жена и, возможно, мать моего ребёнка. Вот чёрта с два я позволю кому-то так к ней относиться!

Отпускаю локоть жены, мне нужна свобода действий. Использовать новую силу не могу, их слишком много, но вот родовым огнем жахнуть ещё как могу, хотя бы испугать и заткнуть их рты, раз и навсегда. Прежде чем руки загораются, ощущаю, что меня кто-то снова схватил за руку, поворачиваю голову и с удивлением понимаю, что с той стороны стоит только Пенелопа. Она обняла меня одной рукой, а второй сжала ладонь сверху, демонстрируя девушкам моё родовое кольцо. Чувствую ее неуверенность, но ещё и привкусом ощущаю злость и ревность.

– Познакомьтесь, это мой муж, Вальтер Скот, Граф Синего Огня, – холодно и даже надменно проговорила она, чем сумела не только заставить девушек перестать смеяться, но и застыть с открытыми ртами.

– Это что шутка такая? – пробормотала одна из девушек, придя в себя раньше остальных.

Голова едва не взорвалась от чувств этой оравы, и я понял, что больше не хочу этого терпеть. К тому же Пенелопе наверняка больно стоять после такой длительной скачки и надо отдохнуть. Поскольку никто так и не догадался пригласить нас в дом, спокойно сжимаю ладонь моей зельеварки и без приглашения тяну за собой внутрь. Девушки заторможено расступаются, давая нам войти в дом, но сами следом не заходят. На улице начинается просто невообразимый шум от громкого шепота барышень, но мне нет до них дела, как и до их подозрений.

Огромная, совмещенная с кухней гостиная, камин, большой диван, вся мебель ручной работы, как и большинство вещей в доме. Останавливаюсь возле дивана, а затем поворачиваюсь к Пенелопе. Теперь мне видно, какой у нее болезненный вид, бледная, на лбу испарина. Как она вообще на ногах держится? С ее спиной явно все очень плохо. Но, я думаю, найдется способ, как это исправить, даже не взирая на ее странную реакцию на магию, правда, для этого нужно время и немного моей прежней влиятельности. Сколько там я насчитал девушек? Одиннадцать? Если Пенелопа мне намеренно не сказала, значит, некромантки среди этих девушек нет. Спрашивается: где она?

Уже по привычке снимаю куртку с Пенелопы, чувствуя, что за нами наблюдают, их взгляды сверлят мой затылок. Наверное, жене так плохо, что она толком заткнуть сестер своих и не пыталась, а я не так все понял. Нужно ей скорее прилечь и намазать спину той странной мазью. Пока я ее намазывал, собственные раны на руках зажили. Отличная мазь!

– Где твоя комната? – спрашиваю у жены, но та лишь растерянно хлопает глазами, а затем явственно ощущаю ее стыд.

– У нее нет комнаты, – слышу голос ребёнка, того единственного мальчика в этом женском балагане.

Он неуверенно выглядывает из-за одной из девушек и подходит к нам первым, пока остальные топчутся в коридоре.

– Правда? – искренне улыбаюсь, потому что только от ребенка не чувствую неприятных эмоций.

– Да, сестры говорили о Клопе, – кивает ребёнок, а затем показывает в окно. – Она жила там, пока не обидела маму, и мама ее выгнала.

– Эрик! – к ребёнку подбегает одна из девушек, – Что я тебе говорила про подслушивание? Пошли умываться, негодник!

Она забрала ребёнка в другую комнату и прикрыла за собой дверь, но то, на что он указывал, я уже увидел.

– Ты жила в сарае, – не скрываю своего отвращения, смотря на жену, – словно домашнее животное?

Пенелопа молчит, я чувствую ее боль, но она сто́ит того раскаянья и стыда, что ощущает ее так называемая семья. Тем лучше: я покажу ей, насколько отвратительна ее старая семья, и ей будет проще забыть о них и принять мою сторону. Как оказалось, мне даже не нужно их очернять, они уже сами это сделали.

– Можете занять хозяйскую спальню, – старуха прошла мимо дочерей и села в кресло-качалку, с равнодушным видом забирая неоконченное вязание с ближайшего столика.

– Нет, – подает голос Пенелопа, исподлобья глядя на мать. – Мы переночуем в сарае, раз уж ты всю жизнь растила меня как собаку, так не сто́ит и сейчас делать из меня человека.

Старуха застыла в кресле с вязанием, и не нужно быть слепым, чтобы не заметить, как ее руки начали искрить. Только у одной болезни есть такой эффект, и, насколько я помню, она смертельна.

– Клопа, ты что такое говоришь? – сразу несколько девушек устремились к матери. – Мама, как ты? Имей совесть, ей же плохо из-за тебя.

– Действительно, Пенелопа, – заговорила поучительным тоном та, которую жена обнимала раньше, – тебе не стоит…

– Я не виновата в том, что она умирает, – перебивает ее зельеварка с холодным видом. – Я всю свою жизнь хотела это сказать хотя бы кому-нибудь.

– Клопа, ты хоть понимаешь, что ты несешь? А если Ерик услышит? – громко зашипела красноволосая, пока остальные растерянно оглядываются на мать.

Это не семья вовсе, они просто шавки своей матери, она сказала, и они выполняют.

– А что она такого сказала? – слегка склоняю голову на бок, поворачиваюсь так, чтобы закрыть ее от сестричек. – Эта женщина действительно умирает, ей осталось мало, не больше полугода.

Женщины испуганно вскрикивают, а некоторые не верят и хотят позвать какую-то Изу, дабы проверить. А не о некромантке ли они говорят?

– Долгая и мучительная смерть, – сладко говорю, смотря прямо в зеленые глаза старухи, – не сомневаюсь, вы ее вполне заслужили.

– Да как ты смеешь?! – женщина резко поднимается, ее руки продолжают трястись, сколько бы дочери не пытались ее успокоить.

Интересно, а я смогу ее так убить? Она ведь сама усиливает болезнь, ускоряет свою смерть.

– Вальтер, – слышу шепот Пенелопы и слегка умерил свой пыл, когда она осторожно сжимает мою руку.

– Сколько лет вы говорили своим дочерям, что моя жена виновата в вашей болезни? Сколько им врали? – не могу удержаться, эта женщина слишком сильно меня бесит. – Угасание магического дара – редкое явление, но загадка этой болезни давно раскрыта. Ещё во времена стихийных магов и отсутствия академий такие случаи случались сплошь и рядом. Знаете, почему? Потому что неопытный маг пытался исцелить другого мага и случайно связывал магический дар с жизненной энергией. Моя жена не маг, вы все об этом знаете. Так с чего вы взяли, что она может быть в этом виновата? Но самое интересное, вы же все с магическим даром, а эту болезнь изучают ещё на первом курсе любой из академий, уж поверьте, я знаю. Так почему вы верите в этот бред?