Игра в кошки-ведьмы - Руби Рун
Когда она закончила, Сиро ничего не ответил, но едва заметно сжатые челюсти выдали его с головой.
Он сел во главе стола, наконец сравнявшись с ней в уровне глаз.
— Истинные пары были частью нашей истории на протяжении долгого времени, но я никогда не слышал о связи между ведьмой и оборотнем.
Эйвери закатила рукава. Горло дракона дёрнулось, когда он осмотрел её с ног до головы, изучая видимые брачные метки на её руке. На секунду на его лице мелькнуло удивление, которое почему-то оказалось страшнее, чем его недавний гнев. Она и Феликс действительно были первой парой ведьмы и оборотня.
Сиро засыпал её вопросами, пытаясь выжать до последней капли всю информацию. Вероятно, ей следовало бы осторожнее подбирать слова. Но, по правде говоря, ей было всё равно. В Керуине удерживали оборотней, против их воли связывая с ведьмами. Она хотела помочь им.
— И ты утверждаешь, что после того, как вы соединились, он смог контролировать своего зверя? — спросил Сиро.
— Да.
— Занятно, — вот и всё, что он сказал. Эйвери не знала, почему она продолжала ждать слов, которых не последовало. Этот дракон не доверял ей ни на грош. Иронично, учитывая, что он мог зашвырнуть её куда угодно — очень, очень далеко.
— Когда Феликс очнётся, я хочу услышать это от него самого. — Сиро поднялся одним плавным движением, стул с резким скрежетом проехался по деревянному полу.
— Запомни мои слова, ведьма, — произнёс он, поворачиваясь к окну. — Если ты хоть каким-то образом затуманила его разум, я буду сдирать твои ногти один за другим, разорву тебя на куски и скормлю моим ручным рыбам. Это ясно?
— Кристально, — пискнула она, улыбаясь, чтобы скрыть чистый ужас, отразившийся на лице. Не то чтобы это имело значение — он, вероятно, чувствовал запах того, что она в одном шаге от того, чтобы наложить в штаны.
После этого говорить было не о чем. Сиро не отпустил её. Он коротко переговорил с Каем. «Переговорил» — это громко сказано, учитывая, что они просто кивали друг другу, явно общаясь в своих головах. Поэтому Эйвери просто сидела в неловком молчании и ждала, когда Феликс придёт в себя.
Глава тридцать восемь
Феликс
Мир обрёл чёткость, когда Феликс открыл глаза, глядя в знакомый потолок. Он часто оказывался здесь. Он никогда не утруждал себя осторожностью во время охоты — в основном потому, что ему было плевать, что с ним станет. До сегодняшнего дня.
Застоявшийся, стерильный воздух обжёг ноздри. Он быстро заморгал, привыкая к темноте; единственным источником света было окно, в которое заглядывали звёзды.
— Эйвери? — прохрипел он. Горло невыносимо пересохло. Он попытался сесть, и вспышка боли пронзила грудь. Сцепив зубы, он всё же приподнялся. Боль грозила утащить его обратно в небытие, перед глазами поплыли звёзды. Внутри.
Это было нехорошо. На самом деле, это было чертовски плохо.
Вместо этого он сосредоточился на связи, которая тянула его к ней, словно верёвка.
Он был в логове. И Эйвери тоже здесь.
Ох, блять.
Собрав все силы, он с немалым трудом стащил себя с кровати. Но вместо того, чтобы встать на ноги, он рухнул на пол. Грёбаная гравитация. Холодная плитка ударила его в спину, выбив весь воздух из лёгких. Какое-то время он просто лежал там. Побеждённый. В агонии. Длинный, мучительный стон вырвался из него, словно воздух из сдувающегося шарика. До чего докатилась его жизнь?
Эйвери.
Одной мысли о том, что она осталась одна, хватило, чтобы его тело приготовилось двигаться. Она, ведьма, на территории врага, а он не был рядом, чтобы всё объяснить, чтобы защитить её, чтобы сделать хоть что-то, чёрт возьми, полезное. Мысль об Эйвери, его истинной, находящейся в опасности, пробудила в нём зверя. Адреналин хлынул в кровь. Используя кровать как опору, он взвыл, поднимаясь на ноги. Если ноги снова откажут, он доползёт до неё на брюхе, если придётся. Комната накренилась, пока он заставлял себя двигаться вперёд, ориентируясь на чистый инстинкт и следуя за нитью, связывавшей его с ней.
Он ворвался в обеденный зал, врезавшись здоровым плечом в дверь. Удар вызвал новую волну агонии в груди, но он терпел и куда худшее, и всё это не имело значения, если Эйвери грозила опасность.
Сиро стоял у окна, его голова драконьего оборотня резко обернулась на шум. Но Феликсу сейчас было плевать на него. Эйвери сидела всего в нескольких футах от его брата, и когда их взгляды встретились, на её лице отразилось облегчение. Слава богу. Она жива, она здесь.
Она подбежала к нему и мгновенно обняла, сжимая так крепко, как только могла эта маленькая ведьма. Его тело кричало от боли, но ему было плевать, что это, чёрт возьми, больно; всё, что имело значение — она была в его объятиях. Он поцеловал её в лоб, вдыхая её запах корицы, мёда и дома. Лицо Сиро оставалось каменным, когда он осматривал их. И всё же Феликс читал его как открытую книгу. Дракон, несомненно, задавался вопросом, что за чертовщину он наблюдает. Феликс никогда не проявлял нежности на людях, и уж точно не с ведьмами.
Тёплый свет заливал кружащуюся столовую. Как долго он был без сознания?
— Ты всегда умел произвести драматический вход, брат, — сказал Сиро, поворачиваясь к ним. — Разве ты сейчас не должен быть в горизонтальном положении?
Феликс показал ему средний палец здоровой рукой, не отпуская Эйвери, что заставило Сиро усмехнуться. Но почти сразу его ноги подкосились, он навалился на Эйвери, и только её неожиданная сила удержала его от падения лицом в пол. Когда она успела стать такой сильной? Феликсу это нравилось.
Ему определённо следовало бы лежать, судя по тому, как кружилась голова. Грёбаные магические пули — они были созданы так, чтобы намертво застревать в цели. Его рана заживёт. Кожа уже стянулась. Но яд, растекавшийся по венам, будет высасывать из него магию как минимум месяц. К счастью, пуля не задела ничего жизненно важного, но ущерба всё равно нанесла предостаточно. Заживали они мучительно долго, а противоядия так и не нашли.
Эйвери помогла ему добраться до стула и бережно усадила, прежде чем сесть рядом. Он ненавидел чувствовать себя таким беспомощным, но с Эйвери рядом это было не так уж плохо. Её рука нашла его под столом, пальцы переплелись с его, и
