Стражи Особого Назначения 3 - Катерина Дэй
— Но тогда Риш не только знал о нападении на нас, — задумчиво проговорил Ашар, — но задается вопросом: что произошло и почему ящеры бегут? Кроме Хасашан, мог ли он поддерживать связь с кем-то еще из них?
Рейз шагнул к Хасашан, его взгляд пронзал ее насквозь.
— Ты все слышала. Кто еще, кроме тебя, встречается с ним?
— Никто, только я, — ответила она тихо, но твердо. — Но мы давно не виделись. Слишком давно.
— А она подтвердит на суде их сговор? — тихо спросила Кайли, не отрывая от нее взгляда.
— Подтвердит, — негромко произнес Шакал, подходя к Хасашан. Он долго смотрел ей в глаза, словно пытаясь прочесть в них истину.
— Я все расскажу и подтвержу, — сказала она наконец. — И сделаю это для тебя, Шакал. Во имя твоего будущего… и их, — она кивнула в сторону группы последних рожденных. — Я в любом случае приговорена к смерти, так сделаю хоть что-то хорошее напоследок и даже скрою все то, что происходило в подземном лабиринте.
Шакал сглотнул, в его глазах мелькнула тень боли. Воздух между ними словно сгустился, наполнившись невысказанными годами вопросами и горечью утраченных возможностей.
— Это правильно с твоей стороны, Хасашан, — произнес он тихо, почти шепотом.
Она слабо улыбнулась, и в этой улыбке читалась вся тяжесть ее судьбы.
— Запомни меня именно такой, — тихо сказала она. — Ведь я твоя мать. И часть меня — от человека. Мне присущи какие-то чувства.
Шакал закрыл глаза на мгновение, словно пытаясь удержать внутри бурю эмоций. Когда он вновь посмотрел на Хасашан, в его взгляде была смесь благодарности и скорби.
— Я запомню. Именно такой, какая ты сейчас.
Хасашан кивнула, ее взгляд скользнул по лицам остальных, задержавшись на группе последних рожденных. В этом взгляде было что-то почти материнское — не по крови, но по духу.
— Они нуждаются в вас, — сказала она, обращаясь ко всем сразу. — Не дайте им погибнуть. Они дети Ариона и рождены на этой земле. Это их дом, как и ваш.
Шакал, не отрывая взгляда от нее, тихо произнес:
— Я буду рядом… до твоего конца.
Она кивнула, и в этом жесте было больше, чем просто согласие. Это было признание их связи, несмотря на все годы отчуждения. В этот момент они были союзниками, двумя частями одного целого, готовыми сражаться за то, что считали правильным.
Иви, наблюдая за ними, тихо шепнула Лике:
— Иногда прощение приходит слишком поздно, но все же приходит.
Лика кивнула, ее глаза блеснули.
— Главное, что оно есть. Это уже многое значит.
— Есть еще одна проблема, — голос Иви звучал сдержанно, но в нем явственно чувствовалась тревога. — Эвелина знает обо мне. Она непременно все расскажет на суде и выставит в неприглядном свете, перевернет правду в свою пользу. Не сочтут ли меня угрозой?
Наступила пауза. Все переглядывались, взгляды скользили друг по другу, словно пытаясь найти в чужих глазах ответ или хотя бы намек на то, как поступить. Повисла тишина — плотная, почти осязаемая, наполненная невысказанными мыслями и тревожными предположениями.
Ее слова повисли в воздухе, усиливая напряжение. Ашар нервно провел рукой по волосам, Айс невольно выругался, а Джинкс и Форс бросили короткий, настороженный взгляд в сторону Иви.
Молчание затягивалось. Каждый обдумывал услышанное, прикидывая возможные последствия, рисуя в уме картины грядущих разбирательств и пытаясь предугадать, как развернутся события, если Эвелина действительно решит использовать эту информацию против Иви.
— Предлагаешь рассказать о тебе правду? — уточнил Айс, слегка наклонив голову. — Что ты не с этого мира? Но веревочка повьется — и правда станет известна о Лике и о Саноми.
— В том-то и дело, что это необходимо скрыть, — уверенно заявила Иви. — Но как, когда Лика еще не закончила с ящерами, и о ее Даре Зова рано или поздно узнают? Как и о моем распространится, что я понимаю язык гидр. А Саноми… Если узнают о ее даре, то, боюсь, такое начнется… Я не знаю… как поступить. Стоит ли во всеуслышание заявлять, что мы чужаки?
— А кто у нас Саноми и что у нее за дар? — задал вопрос Литан.
— Об этом потом, — ответил Ашар предостерегающе взглянув на друга.
Литан расплылся в улыбке и перевел взгляд на группу, что безмолвно и тихо стояла в отдалении. Его глаза скользили по фигурам, словно пытаясь уловить суть каждого, но, отыскав взглядом девушку нереальной красоты, он восхищенно присвистнул:
— Ну и ну… Кто эта леди?
Джинкс, стоявший рядом, лишь открыл рот, пребывая в таком же немом восхищении. Его взгляд застыл на незнакомке, будто он утратил способность говорить. Форс, напротив, сохранял спокойствие, он не спешил поддаваться эмоциям, лишь внимательно, с холодным интересом разглядывал прекрасную девушку.
Взгляды мужчин обежали группу еще раз — цепкие, оценивающие, — прежде чем вновь вернуться к Рейзу и остальным, давая понять, что официальная беседа продолжается. Но, в отличие от остальных, Литан не задержал внимание на ослепительной Саноми. Его взгляд, словно притянутый невидимой силой, снова и снова возвращался к воительнице Шайни.
В ней не было той рафинированной красоты, что пленяла в Саноми. Шайни держалась иначе — прямо, собранно, с той особой грацией, что рождается в боях. Ее поза говорила о готовности в любой момент перейти к действию, а глаза, острые и внимательные, словно сканировали окружение, отмечая каждую деталь.
Литан невольно подался вперед, пытаясь разгадать эту загадку. В его взгляде читалось не просто восхищение, скорее, азарт исследователя, наткнувшегося на нечто необычное, требующее разгадки. Он слегка наклонил голову, словно пытаясь рассмотреть ее под другим углом, уловить то, что скрывалось за внешней сдержанностью.
Форс, заметив его интерес, едва заметно приподнял бровь, но промолчал. Джинкс же, наконец оправившись от первого потрясения, тоже бросил взгляд в сторону Шайни, но тут же снова переключился на Саноми, не сумев устоять перед ее магнетической привлекательностью.
А Литан все смотрел на воительницу, и в его глазах загорался огонь неподдельного любопытства. Что-то в ней — то ли несгибаемая воля, то ли скрытая глубина — зацепило его сильнее, чем ожидаемая красота.
— Так что скажете? Как поступить? — спросила Иви, ее голос звучал тихо, но в нем чувствовалась напряженная готовность услышать любой, даже самый непростой ответ.
В разговор вступил Шакал.
