Любовь и Гниль: Сезон 1 (Эпизоды 7-12) - Рейчел Хиггинсон

бесполезно висела вдоль тела, противоположное плечо было согнуто вперёд. Пот выступил на его лбу, стекая по вискам. Его лицо побледнело до болезненной белизны, а рот сжался то ли от разочарования, то ли от боли.

Моё сердце бешено заколотилось в груди при виде его, такого беспомощного и измученного. У меня не было к нему чувств, больше нет. Он выстрелил в Хендрикса. Он вырубил меня до полной потери сознания. А потом похитил меня, сделал то, от чего я всерьёз думала, он отказался.

Но я также только что убила кого-то, впервые в моей жизни выживание значило больше, чем просто отбиваться от зомби. Человек должен был умереть, чтобы я могла жить.

Я верила, что мои действия были необходимы всем сердцем и душой, я знала, что сделала то, что было необходимо для моего выживания.

Это не означало, что не было мгновенного раскаяния и горя. Мои эмоции вышли из-под контроля и вступили в борьбу с инстинктами выживания.

Слава Богу, моё желание вернуться к Хендриксу было сильнее.

В этот момент речь даже не шла о спасении моей собственной жизни или жизни Тайлер. Это была мучительная, истерическая потребность убедиться, что Хендрикс всё ещё жив.

— Вылезайте из машины, — потребовала я от мужчин на заднем сиденье. — Убирайтесь, или я пристрелю вас первыми. Выйдите за дверь и скажите им, чтобы они отступили, или я выстрелю ему в чёртову голову.

Они не задавали никаких вопросов, просто скользнули вперёд на сиденье, их длинные конечности и тяжёлые ботинки брыкались и размахивали повсюду. Я откинулась назад и держала пистолет направленным на них, но вне непосредственной досягаемости. Дверь открылась, и горячий летний воздух ворвался в прохладный салон. Мужчины бросились на землю снаружи и сделали, как им было сказано, выкрикивая приказы не стрелять, иначе Кейн будет мёртв.

Другие машины остановились вокруг нас, и все люди Матиаса обступили нас вокруг с поднятым оружием. Благодаря Кейну я знала, что они не будут стрелять в нас, по крайней мере, не для того, чтобы убить. И они не могли быть достаточно точными, чтобы просто покалечить нас, когда стреляли через стекло, металл, плюс ещё и с Кейном в машине.

Или, по крайней мере, это было то, на что я надеялась.

— Закрой дверь, Кейн, — приказала я.

Он протянул ослабевшую руку и закрыл тяжёлую дверь, морщась от усилия. Я заперла дверь на автоматические кнопки, как только она закрылась, и почувствовала себя немного безопаснее.

Тишина в фургоне была впечатляющей, только наше тяжёлое дыхание нарушало полную тишину.

— Повернись, Тайлер, я тебя освобожу, — приказала я.

Она повиновалась, и, всё ещё сжимая правой рукой пистолет, направленный на Кейна, я потянулась левой, по-прежнему держа окровавленный нож-бабочку, и разрезала застёжку-молнию.

Это действие отвлекло моё внимание секунд на тридцать или около того, и я ожидала, что Кейн сделает ход. Адреналин почти ослепил меня, и я болезненно сжала пистолет в руках. Но Кейн не сделал ни малейшего движения, чтобы напасть.

Может быть, он не мог. Он потерял много крови.

— Ты можешь вести машину?

Я тяжело дышала, глядя на Тайлер.

Она кивнула и забралась на переднее сиденье. Её ноги врезались в меня, и я покачнулась, больше, чем, вероятно, сделала бы, если бы полностью контролировала свои шаткие чувства, но мой пистолет остался на месте, а руки остались сильными. Тайлер оттолкнула ноги мёртвого парня в сторону, и я изменила своё положение, чтобы его безжизненное тело могло соскользнуть на пол.

Повсюду виднелись кровавые полосы. Я была вся в крови. Сиденья были утоплены в ней. Но машина всё ещё работала, и у нас был относительно лёгкий путь к бегству.

Я приоткрыла окно, нажав на автоматическую кнопку в двери.

«Субурбан» был припаркован под углом на обочине дороги. Люди Матиаса окружили нас со всех сторон, но часть нашей машины выходила на луг и лесную местность примерно в ста пятидесяти метрах от того места, где мы остановились.

Я не знала наверняка, но если я должна была верить в жизнь, которой действительно жила, я должна была верить, что под покровом всех этих деревьев прячутся Пожиратели.

А у меня была свежая кровь, чтобы заманить их в нашу часть.

— Что ты делаешь, Риган? — спросил Кейн хриплым голосом, который отдавался в его груди.

— Возвращаюсь домой, — ответила я.

Домой — обратно в хранилище, которое больше походило на место, которому я принадлежала, чем на что-либо другое с тех пор, как я покинула свой настоящий дом. Домой — обратно к Хейли, обратно к Паркерам… обратно к Хендриксу. Дом был там, где жило сердце, и они владели каждой частичкой моего сердца и души. Даже если эта война последует за мной, даже если день закончится кровью, кровопролитием и новыми смертями, я вернусь туда.

— Ты можешь вести машину, Тайлер?

— Чёрт возьми, да, — ответила она.

Она с силой потянула рычаг переключения передач вниз, и коробка передач подскочила.

— Тайлер, убирайся к чёрту из этой машины! — крикнул Матиас откуда-то снаружи.

— Подумай о Миллере, Тайлер, — прохрипел Кейн.

— Пошёл ты, Кейн, — огрызнулась она в ответ. — Ты сам-то думаешь о Миллере, больной сукин сын

Моя грудь сжалась, а тело напряглось.

— Серьёзно, Тайлер, что нам делать с Миллером?

Мой голос был тихим и отчаянным. Могу ли я оставить его здесь? Я даже не знала, в каком внедорожнике он был. И я совершенно не верила, что Матиас будет достаточно терпелив с нами, пока мы держали Кейна под прицелом и искали его. На самом деле, я знала, что мы были всего в нескольких мгновениях от того, чтобы стать побеждёнными, как это было.

— Я никогда не смогу спасти его, если вернусь сейчас, — объяснила она. — Я никогда больше не выйду оттуда живой, и Миллер тоже.

Я слышала слова, которые не были произнесены. У Миллера было больше шансов спастись, если бы мы вернулись за ним позже. Она была права.

Замешательство вцепилось в мой мозг, задаваясь вопросом, какое решение было лучше. Если бы мы могли спасти Миллера позже, разве Паркеры не могли бы спасти и нас тоже?

Мы могли бы обеспечить безопасность Миллера до тех пор?

Как мы могли бросить его?

Как мы могли просто оставить его здесь?

Но в настоящее время я не была настолько жертвенной. Что-то пронзило мою грудь, и я должна была поверить, что это было то же самое злое намерение, которое позволило мне убить другого человека. Я бы не отказалась от собственной безопасности ради безопасности Миллера. Я не