Коллоидный Мир - Антон Чернов

С оставшимися противниками этого потока, как и следующего, прошло как по накатанной, с одним нюансом. Дыйич, электровеник ходячий, не столько заставил попотеть, сколько потрястись. Ну реально, шарашил своим ляпиздричеством, как сволочь, мегавольт фигов! Меня потряхивало в пяти метрах, невзирая на биодоспех, блин!

Правда, слился парень сам — он явно свои силы переоценил, и устраивая ЭМ-шторм по площади, в полминуты выложился по полной. То есть обессиленного парня я похлопал кладенцом, обозначая поражение, через минуту после начала поединка.

Но при всём при этом, был он прокачан, как сволочь, факт. Эфирный орган Дыйичей выходил какой-то аномалией нервной системы — то ли центральной, в плане позвоночника, то ли периферийной — времени толком идентифицировать у меня не было. Но по эфирной мощи парень не особо отставал от преподавателя Велесыча, что показатель. А учитывая Дыйишну в паучатнике — видимо, и вправду ребяткам качаться проще других родовичей. Не стопроцентно, конечно — пару родовичей сложно назвать репрезентативной выборкой. Особенно если учесть, что одна из них — спецслужбистка, а второй — целенаправленно задрачивающий боёвку студиоз третьего курса. Но высоковероятно.

— Стрислав, сейчас прибудут наставляемые пятого круга, — после ухода студентиков выдал Велесыч.

— Вы вчера говорили, Веледум, — напомнил я забывчивому профессору.

— Кхм, гхым, грыгх, — обогатил мой словарный запас дядька. — Да, говорил. И сейчас говорю, и извольте меня выслушать, Стрислав!

— Изволю, — с улыбкой покивал я.

— О, Велес! — закатил очи вместо традиционного выпучивания Велесыч. — Слушайте: я присмотрелся. Вроде бы вы не неумеха, хотя в сказки про вас рассказываемые, Стрижич, я не верю, учтите!

— Учту, — покивал я. — А что за сказки-то, Велесыч? А то я не в курсе как-то.

— Кхм… Неважно. Так вот, наставляемые пятого круга выйдут против вас не один на один. На этом круге наставляются они в командном взаимодействии. Я пригляжу и нанести вам ущерб не дам, — наглядно закрутил дядька песочек волной. — Это вам понятно?

— Что вы, Веледум Велесович, очей не сомкнёте, о жизни моей заботясь — это я понял, — озвучил я, на что Велесыч опять начал багроветь — вот вообще непонятно с чего. — А вот “не один на один” — это сколько? Все тридцать наставляемых потока?

— Нет, конечно, что за глупости! Три, много — пять наставляемых. Больше не допущу, просто не смогу контролировать, — невосторженно признал дядька.

— Ясненько. Сильно их не бить…

— Вы просто невыносимый тип, Стрислав, вам говорили?! Ну что опять за глупости несёте? Это не молодь из гимназии! А пять лет наставляемые, — надулся дядька, — лучшими наставниками родовичи! Вы не проиграйте хоть минуту, чтоб польза в поединке была!

— Ну да, понял, — хмыкнул я.

Нет, ну всяко, конечно, бывает. Но вот что-то мне слабо верится, что Велесыч за пять лет из с-с-студентиков сотворил лютых чудищ, которые меня за минуту разделают. Ну опять же, я, конечно, ограничен, да и убивать-калечить с-с-студентиков не стоит. Но если брать тех же “мушкетеров” — состоявшихся боевиков, на минуточку, то вот даже шансы против пятёрки я имею, в описанных условиях. Небольшие, прямо скажем — я не великий всенагибатор. Но есть, несмотря ни на что. И вот в лютых студентиков, которые круче обережных дружинников… ну скажем так, с трудом верится.

Велесыч, в своих лучших традициях, очи попучил, мордой покраснел, зубищами поскрежетал (что-то новое, однако), но вдруг совершенно серьёзно выдал.

— Наставляемая Семаргдума Семарглшна будет на занятии присутствовать.

— Хм, — задумался я. — Ну, хоть посмотрю, кто такая и прочее. В поединке участвовать будет?

— Маловероятно. Я просто вас предупредил, Стрислав. И в первые минуты занятий укажу.

— Понял, перстом в неё не тыкать, очи не пучить…

— Какой вы понятливый ассистент, Стрислав!

— Вот видите, как вам повезло, Веледум! — улыбнулся я.

В ответ послышалось бормотание, несомненно, полное восхищением и радостью от такого замечательного меня. А матерные конструкции — от переизбытка чувств-с, я точно знаю.

В общем, припёрлись эти пятикурсники, мою персону им представили, как наперсника и сильного дружинника. И хоть со службы по нездоровью Стрислав Стрижич отставлен, но сила и ухватки его велики.

Ну, это ладно, а я разглядывал цель “заказа”, хоть и исподтишка. И пару родовичей цели заказа — держались они вместе. Первое, потому что я Семарглычей до сего момента не видел, а было интересно. Ну и как на цель заказа тоже взгляд бросил, правда, чтоб запомнить больше.

И были Семарглычи довольно занятными. Головные иглы у них были откровенно и ярко рыжего цвета, это раз. Кожа — алебастрово-белая, не мел Грея, конечно, но очень бледная, факт. И веснушки, по всему телу и лицам, россыпью.

При этом, вся троица Семарглычей, две девчонки и парень, отличались… излишним весом. Не совсем жиробасы, конечно, но на фоне среднего беловодца — реальные пухлики. Правда, несколько странно: у ребятушек были “участки” лишнего веса. То есть, у девчонок это смотрелось даже интересно — тяжелая грудь, не обвислая притом, такая, массивная задорно торчащая корма, складочка над пахом — в общем, девчонкам эта “пухлявость” скорее шла. А вот парню можно только посочувствовать — “спасательный круг”, как он есть: пузико, бочины мощные, толстые, смыкающиеся за спиной. И задница монументальная, как и у девчонок. То есть вся троица была как раз “треугольниками остриём вверх”.

Впрочем, в этом случае чисто мой эстетизм, сам себе напомнил я. В общем-то, мне и “стандартный” беловодец временами кажется несколько ксеносом. До момента, когда даймон из тьмы и льда не вспоминает, что он даймон из тьмы и льда, хех.

А почувствовать, что там в плане магии — толком не вышло. Фонить эфиром, как сволочь, мне никто не мешал, но дело в том, что фонили, как сволочи, все студентики. Так что хрен что поймёшь.

— А посему, предлагаю я вам, наставляемые, провести поединок в составе руки против Стрислава Стрижича. Дабы ухватки усвоенные закрепить, силы свои проверить в бою, от настоящего мало чем отличного, — вещал тем временем Велесыч.

— Против одного, Веледум Велесович? — с отчётливым скепсисом выдала девица из младшего рода.

— Против одного, Щурмила. И вас лично я до поединка не допущу — ваши успехи нахожу недостаточными. И толку ни для вас, ни для соучеников, от вашего участия не будет.

Ну реально: душа-человек и гений педагогизма, умилился я. До меня, правда, не дотягивает. Но у меня, надо признать, свобода манёвра поширше была, в плане: “научись или сдохни”. А у Велесыча глупости всякие ограничительные, типа вреда там, не убиения с-с-студентиков, да.

В общем, я отошёл к