Лиза Смит - Тьма наступает

Елена сидела на дереве и ждала.

По большому счету, это мало отличалось от того, чем она занималась последние шесть месяцев, проведенных в мире духов, когда большую часть времени ей приходилось смотреть на людей, ждать и снова смотреть. За эти месяцы она так хорошо выучилась быть внимательной и терпеливой, что это поразило бы каждого, кто знал прежнюю бурную Елену.

Разумеется, эта прежняя бурная Елена по-прежнему жила в ней и периодически пробовала взбунтоваться. Сколько она ни смотрела, в темном здании общежития не происходило ничего. Казалось, двигалась только луна, которая медленно ползла вверх по небосводу.

Она вспомнила, как Дамон сказал ей, что у Шиничи какой-то пунктик связан со временем 4.44 утра или вечера. Похоже, эта черная магия действовала по какому-то неведомому ей расписанию.

Как бы то ни было, все это — ради Стефана. Едва в ее голове мелькнула эта мысль, она поняла, что готова прождать хоть несколько дней, если надо. И уж во всяком случае — до утра, когда ни одному из уважающих себя адептов черной магии даже в голову не придет начинать какие-то там церемонии.

И вот то, чего она ждала, стало происходить прямо у нее под ногами.

Сначала появились фигуры — они неторопливо вышли из Старого леса и пошли по усыпанным гравием дорожкам, ведущим к главному входу в общежитие. Даже на большом расстоянии их было нетрудно опознать. Одним из них был Дамон, в котором было je nе sais quoi[9] что Елена уловила бы, будь он хоть в полукилометре от нее, а кроме того, была его аура, очень хорошая копия его старой ауры — абсолютно непроницаемый и непрошибаемый шар из черного камня. Отличная имитация. Совершенно не отличить от оригинала...

Как Елена поняла потом, именно в этот момент ее впервые кольнуло нехорошее предчувствие.

Но она была настолько поглощена происходящим, что попросту отмахнулась от него. Тот, у которого аура была темно-серой с темно-красными всполохами, — наверное, Шиничи, заключила Елена. А та, у которой аура была того же цвета, что и у одержимых девочек — грязных цветов с оранжевыми зигзагами, — его сестра-близняшка Мисао.

Вот только эти двое — Шиничи и Мисао держались за руки и иногда даже ласкали друг друга. Елена смогла это разглядеть, когда они подходили к общежитию. Никогда в жизни Елена не видела, чтобы брат с сестрой так себя вели.

И вдобавок Дамон нес какую-то практически голую девушку, перебросив ее через плечо, и Елена никак не могла понять, кто это.

«Терпение,— сказала себе Елена. — Терпение. Главные действующие лица уже собрались, как Дамон и обещал. А что касается второстепенных...»

Итак. Сначала за Дамоном и его спутниками пошли три маленькие девочки. Елена моментально опознала по ауре Тами Брюс, но двух других она видела в первый раз. Они выбежали из Старого леса, подпрыгивая, подскакивая, резвясь, и побежали к общежитию. Дамой что-то сказал им, они развернулись и расселись в огороде миссис Флауэрс, практически под тем местом, где устроилась Елена. Достаточно было одного взгляда на ауру этих странных девочек, чтобы стало понятно — здесь тоже поработала Мисао.

Потом на дорожке появилась очень знакомая машина — она принадлежала матери Кэролайн. Из машины вышла Кэролайн, и Дамон, который успел куда-то девать свою ношу (этот момент Елена пропустила), повел ее ко входу.

Елена обрадовалась, увидев, что в здании по мере того, как Дамон и трое его спутников поднимаются по нему, зажигается свет. Они дошли до самого верха, оказались на огороженной площадке на крыше и стали смотреть вниз.

Дамон щелкнул пальцами, и на заднем дворе включился свет, словно это было сигналом к началу представления.

И только сейчас Елена увидела актеров — жертв предстоящей церемонии. Они стояли тесной кучкой у дальнего угла дома. Она отчетливо видела их всех — вот Мэтт, вот Мередит, вот Бонни, вот миссис Флауэрс, а вот — неизвестно откуда взявшаяся старая доктор Альперт. Елена не могла попять одного: почему они не сопротивляются более энергично,— разумеется, Бонни визжала и за себя, и за всех остальных, вместе взятых, но в целом они вели себя так, словно их что- то толкало против их воли.

Только тогда она обратила внимание на ощерившуюся тьму у них за спинами. Там возвышались какие-то гигантские тени, но, что это были за тени, Елена разобрать не могла.

И в этот момент Елена поняла, что если она сконцентрируется и перестанет нервничать, то сможет услышать все, что говорят стоящие на крыше. Громче всех звучал резкий голос Мисао.

— Повезло-повезло! Всех-всех вернули, — визгливо сказала она и чмокнула брата в щеку, не обращая внимания на его короткий недовольный взгляд.

— Ну конечно, вернули. Я так и говорил, — начал было он, но Мисао заверещала снова:

— С кого будем начинать?

Она поцеловала брата, и он, смягчаясь, погладил ее по волосам.

— Выбирай, — сказал он.

— Нет. Выбери ты, любимый, — жеманно протянула Мисао.

Надо же, какие обаяшки, подумала Елена. Значит, близнецы, да? Ну-ну.

— Вот с этой маленькой крикуньи, — твердо сказал Шиничи и показал пальцем на Бонни. — Урусай, детка! Закрой рот! — добавил он, когда Бонни не то вытолкнули, не то выбросили вперед непонятные тени. Теперь Елена могла разглядеть ее получше.

И расслышать, как Бонни душераздирающим голосом умоляла Дамона оставить в покое... всех остальных.

— Если хочешь, убивай меня, — кричала она, когда ее вытаскивали на освещенное пространство. — А вот доктор Альперт — она очень хорошая и вообще оказалась здесь случайно. И миссис Флауэрс тоже. А Мередит и Мэтт и так уже натерпелись всякого. Пожалуйста!

Послышались какие-то крики — видимо, остальные пленники пробовали сопротивляться, но сопротивление было подавлено. Но все эти звуки перекрыл голос Мэтта:

— Тронешь ее хоть одним пальцем, Сальваторе, — и будешь знать: пока я жив, спать ты спокойно не будешь!

У Елены екнуло сердце, когда она услышала голос Мэтта — такой сильный и крепкий. Наконец-то она его нашла. Но она понятия не имела, как его спасти.

— А теперь мы должны решить, что именно мы с ними сделаем, — сказала Мисао и захлопала в ладошки, как счастливый ребенок на своем дне рождения.

— Выбор за тобой.

Шиничи погладил сестру по голове и что-то прошептал ей на ухо. Она повернула голову, поцеловала его в губы и вовсе не торопилась от пего отрываться.

— Так, не поняла. Что вы тут вытворяете? — спросила Кэролайн. «Ну, деликатность никогда не была ее достоинством»,— подумала Елена. Потом Кэролайн придвинулась и схватилась за свободную руку Шиничи.