Юлия Колесникова - Свора - Зов крови

— Вот видишь, твое тело тоже знает, что ты должна быть моей!

— И я знаю… — тихо выдохнула я.

Грем схватил меня в охапку, и я ожидала падения, но его не последовало, я неожиданно оказалась на нем, и вскоре, повторилось все то, что было с нами в его доме. И вновь был этот свет, и вовсе не было боли, я могла лишь ощущать сладость этого запретного момента.

Спустя время мы лежали на голой земле, такие же нагие, как и раньше, но я все еще не ощущала холода, возле Грема мне было уютно.

— Ты для этого привез меня сюда? — я не была зла, а просто хотела понять его мотивы. Приподнявшись, я посмотрела на Грема, и, увидев его почерневшие глаза, невольно напряглась. Но Грем был по-прежнему Гремом, так почему я ощутила тревогу? Это всего лишь расширившиеся зрачки!

Грем самодовольно улыбнулся и провел пальцем вдоль ключицы, а затем спустился на грудь, и слегка сжал ее — он знал, как на меня это подействуют. Мое тело автоматически прижалось теснее к нему. Я тяжело задышала, и ему понравилась моя реакция.

— Не совсем… я просто не смог удержаться, — признался он, но так и не забрал своей руки, и потому его откровенность для меня в данное время не имела значения, я просто не могла одновременно сосредоточиться на двух ощущениях — ликовании за правду, и чувственной теплоте, которую он вызывал во мне.

— Я мечтал об этом все дни и ночи, хотел тебя… и в то же время хотел обо всем поговорить… и ужасно ревновал, думая, что после того, что было, ты все равно продолжишь общаться с Пратом.

Пришло мое время улыбнуться, возможно, не так самодовольно как он, но я поняла, что вовсе не равнодушна ему.

— Просто, ты даже представить себе не можешь, как сложно мне было решиться на это…

— На… секс… — я почувствовала, как краснеют уши при этом слове.

Грем же посмотрел на меня порицающе:

— Не думаю, что это слово подходит к моим ощущением теперь, после того что только что произошло… я имел ввиду на отношения с тобой. Ты ведь совершенно меня не знаешь, но теперь это не важно, я ищу пути, по которым мы можем пойти, чтобы встретиться с тобой на одной дороге.

— Разве наши пути такие разные?

Мне было тяжело слышать, с какой горечью он говорит о нас. Но я видела, что эта горечь не придуманная. Может он не был еще разведен? Или у него были проблемы, потому, что я ровесница Калеба, или потому что я подруга Калеба.

— Ты даже себе не можешь представить, насколько!

Но больше Грем видимо не собирался обсуждать этот вопрос. Он помог мне подняться, и весьма кстати одеться, так как ветер, о котором я забыла на мгновения близости с Гремом, снова дал о себе знать леденящим порывом. Грему же не было холодно, хотя при его-то бледной коже, он должен был просто таки посинеть.

Мы медленно двинулись от машины к развалинам замка, и некоторое время молчали, но меня лишь теперь начали беспокоить его слова. Профиль Грема утратил мягкость, он поджал губы и видимо думал о своем. Невольно наш разговор видимо напомнил ему о чем-то неприятном.

— Дай мне несколько недель, чтобы я решил некоторые вопросы, и тогда, обещаю, мы будем вместе.

— Как долго?

Это меня беспокоило. Решиться ли Грем, рассказать всем о том, что встречается со мной?

Губы Грема сжались в жесткую угловатую улыбку.

— Всегда.

— Так не бывает, — я покачала головой.

— Поверь, бывает.

Вскоре мы возвращались, и уже в машине я вспомнила, что мы гуляли с Гремом в самой опасной зоне замка, но я ни миг не усомнилась что в полной безопасности с ним. И снова всплыл вопрос: кто же такой Грем?…

…Я очнулась от воспоминаний Евы снова в своей комнате, и едва сдержалась от того, чтобы не побежать ванну от тошнотворных картинок, сплетенных тел Евы и Грема на ковре старой травы и прогнивающих листьев. Ну, за что мне такое наказание!?

Меня била неровная дрожь, голова раскалывалась от прогулки спящим сознанием Евы, и всю просто выворачивало от воспоминаний. И где, черт возьми, Калеб, когда он так мне нужен?!

Я схватила телефон и набрала его номер. Калеб схватил трубку тут же:

— Я буду через час, сейчас не могу говорить. Давай встретимся у меня?!

И прежде, чем я смогла хоть что-то сказать, отключился. Ну вот, он предлагает мне идти к нему домой, туда, где находиться Ева и Грем, те, чьим сексуальным приключениям я все время невольно становлюсь свидетелем! Но делать было нечего, мне просто до боли было необходимо увидеть Калеба, и пусть я себе в этом признавалась неохотно — Еву, чтобы увидеть, что происходит при превращении человека в вампира.

Быстро переодевшись во что-то более подходящее, я вырулила на дорогу, и стала очевидцем того, как, наконец, прорвало черные свинцовые тучи, сгустившиеся над нашим городом. Дорогу тут же начало размывать, и это, конечно же, не добавило мне настроения.

Я вошла в дом Гроверов без особого стеснения, но, как ни странно, нигде не встретила Грема. А вот Еву я определенно точно знала, где искать.

Поднявшись на второй этаж, я несмело двинулась к двери, ведущей в комнату, которую некогда Грем готовил для Патриции, в надежде вновь обрести в ее лице жену.

Я толкнула дверь, и моему взору тут же предстала Ева, от чего из груди вырвался тяжелый болезненный вздох. Я ожидала чего-то другого, например, что Ева перестанет быть на себя похожей, или что-нибудь еще, но не этого болезного зрелища.

Голубовато-бледное лицо, с оттенком черноты синяк на левой скуле. Это все еще была Ева. Пусть бездыханная и недвижимая, но я знала, что ее сознание сохранилось в этом мертвом теле — я чувствовала его, но не смела даже проверять, боясь нарушить цикл становления. Очень медленно, но четко и ясно я видела, что ссадины и раны затягиваются. Она не только преображалась, а словно одна огромная рана затягивалась изнутри.

— Лучше не подходи к ней близко, — из кресла поднялся мрачный Грем, — твой запах может преждевременно заставить ее очнуться.

Я быстро отошла к двери, и самой дальней стены во всей комнате. А вот и Грем, но я вовсе не испугалась, очевидно, подозревая, что он где-то рядом. Это были почти циничные мысли, так как я все еще помнила, как ловко он заставил ее поехать с ним к замку.

— А что будет после пробуждения?

Грем смутился, непонятно почему и замолчал одновременно. Он посмотрел на меня тяжелым взглядом, который мне очень редко приходилось видеть у него. В основном такой взгляд я видела у Калеба, когда ему очень не хотелось мне что-нибудь говорить, но он не мог отказать мне в этом.

— Мне придется еще раз ее убить.

Я ошеломленно уставилась на него. Что? Зачем?! Как он может о таком думать?!