Игра в кошки-ведьмы - Руби Рун
Через несколько минут ей удалось остановить кровотечение. Но его кожа оставалась мертвенно-бледной. С этой раной было что-то не так. Что-то, что убивало его изнутри. Но больше она ничего не могла сделать.
Его снова сотряс кашель. Феликс поднял здоровую руку, и его когтистые пальцы коснулись её лица. Она прильнула к его ладони, ожидая почувствовать тепло, но рука была холодной и липкой. Её тело сотряс внезапный рывок — рыдание.
«Так не может закончиться. Пожалуйста, богиня, не забирай его у меня».
Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но из горла вырвался лишь хрип. У него не было сил даже говорить. Слёзы текли свободно, смешиваясь с запекшейся кровью на его груди. Когда она посмотрела на него, этот глупый кот смотрел на неё с ухмылкой.
— Я люблю тебя, Эйвери.
Он любит её? Дыхание перехватило, подбородок задрожал, когда она ответила:
— Нет, ты не имеешь права говорить это сейчас. — Слеза обожгла лицо, и слова дались ей с трудом: — Когда поправишься, скажешь мне это снова.
Ухмылка сползла с его лица, когда глаза закатились. Она быстро прижала ухо к его груди. Не мертв. Просто без сознания. Но он едва держался.
Она не выпустила его руку, даже когда та безвольно упала.
Свободной рукой она закрыла рот, чтобы сдержать крик. Ярость, страх, любовь, ненависть — всё это кружилось внутри неё, словно свирепый ураган. Слишком много. Всё это, чёрт возьми, было невыносимо. Тело снова грозило отключиться, погружаясь в привычное оцепенение, но она не позволила этому случиться.
— Нет, ты, глупый кот, смерть нас, мать твою, не разлучит! — закричала она на него. — Пожалуйста, лети быстрее, Искорка! — поторопила она дракона.
— Я Кай, — раздалось в её голове.
Прошел уже больше чем час, но Феликс каким-то чудом всё еще держался. Каждая минута тянулась словно вечность. Мир Эйвери сузился до движения его грудной клетки: вдох, выдох. Она пыталась лечить его снова, но то, что засело у него в груди, отторгало её магию. Она лишь надеялась, что это была лишь одна из его девяти жизней.
Дракон начал замедляться, и она осторожно опустила голову Феликса, пытаясь встать. Ноги протестовали, онемев от долгого стояния на коленях, и ей пришлось вцепиться в коготь для равновесия, когда дракон заложил вираж.
В поле зрения появились мерцающие огни и небоскребы. Она мгновенно узнала горизонт Лондона — территорию людей. На одно лишь мгновение все тревоги отступили, стоило ей взглянуть на панораму города. Все те поздние ночи в общежитии, когда она изучала районы и мечтала о жизни за пределами острова… и вот она здесь. Правда, она и представить не могла, что всё будет именно так: в когтях дракона и связанная узами с оборотнем.
Как же круто может измениться жизнь.
Уши заложило от давления, пока дракон снижался всё ниже и ниже. Город сменился темнотой, а затем он пролетел над английскими фермерскими угодьями.
Он был готов к посадке. Эйвери напряглась, удерживаясь за дракона, пока тот приземлялся; его лапы дрожали от напряжения.
Медленно он разжал когти, осторожно укладывая Феликса на просторный зеленый газон. Легкий ветерок принес аромат свежих цветов и дождя.
— Мы на месте, ведьма, — грубый голос дракона прозвучал у неё в голове, заставив вздрогнуть.
Они были у «логова». Феликс дотянул. Пыльный кролик спрыгнул с него и умчался в ночь. Она что, только что завезла инвазивный вид в эти края? Впрочем, сейчас это была далеко не самая большая её проблема.
Когда Кай убрал свои огромные когти, вид, открывшийся перед Эйвери, лишил её дара речи. Это был гигантский особняк. Зеленый плющ цеплялся за светлые каменные стены, усеянные окнами от пола до потолка. Из них лился теплый свет, освещая идеально подстриженные живые изгороди и осенние цветочные клумбы, полные жизни. Огромные каменные стены окружали здание, а посередине виднелись кованые ворота. За ними начинался густой лес из дубов и сосен, полностью скрывающий дом от внешнего мира.
— Спасибо, — сказала Эйвери.
— Не благодари меня раньше времени, ведьма.
Звучит зловеще. Спасибо, придурок. Почему никто никогда не говорит прямо, что имеет в виду?
Но он был прав, предупреждая её.
Ещё один дракон приземлился рядом с Каем, сотрясая землю. Удивительно, как они не вызывали землетрясения каждую минуту.
Чешуя этого дракона отливала опалом, а теплый свет, льющийся из особняка, заставлял её выглядеть почти золотой. Две драконьи головы двигались так, будто они разговаривали — вероятно, так оно и было, но этот разговор явно не предназначался для ушей Эйвери.
Все драконы такие грубияны?
Новый дракон трансформировался прямо у неё на глазах: чешуя втянулась в кожу, крылья сложились, исчезая в лопатках. Гигантский зверь превратился в… ну, гигантского мужчину.
Сказать «мужчина» было бы преуменьшением. Он был ростом с Феликса, если не выше. В каждой его черте чувствовалась смертоносная опасность. Даже его линия челюсти казалась достаточно острой, чтобы ею можно было порезаться. Длинные белые волосы ниспадали до самой талии, а по бокам виднелись кончики острых ушей. На голове возвышались извивающиеся белые рога, проколотые золотыми украшениями, а всё остальное тело покрывали золотые татуировки в форме огня, словно языки пламени лизали его кожу.
Он шагал прямо к ним, и гнев был написан на каждой черте его лица. Чёрт. Блять. Чёрт. Блять. Этот ящер выглядел совсем не дружелюбно.
Эйвери отступила на шаг, пока мужчина пересекал лужайку в четыре широких шага. — Что ты с ним сделала, грёбаная ведьма?
— Не надо… — голос Феликса прорезал напряжение, уставший и полный боли. — Не смей говорить так о моей истинной, — выдавил он сквозь удушливые хрипы. Она и не знала, что он очнулся. И не представляла, каких усилий ему стоило вообще произнести хоть слово, учитывая, как сильно он побледнел после этого.
Голова мужчины змеиным движением повернулась к Феликсу. — Истинная? — прошипел он.
— Позволь ей объяснить… пожалуйста, брат, — добавил Феликс.
Брат? Биологический или «по духу»? Неважно.
— Сначала помоги ему, — взмолилась Эйвери.
Дракон злобно посмотрел на неё, приподняв губу так, что стали видны длинные клыки.
Мужчина сунул пальцы в рот. Её сейчас превратят в пепел? Она всегда хотела, чтобы её кремировали.
Вместо этого раздался свист, такой оглушительный, что она инстинктивно вскинула руки, закрывая уши.
В одну секунду лужайка была пуста,
