Анита Дробот - Не мы такие, жизнь такая (СИ)

— Не отвлекайся, — я отложила ножи и вытащила свою гранату, удивленно на нее уставившись.

— Ты мне кольцо, кстати обещала. — не без труда вытянув проржавевшее насквозь кольцо, я отдала его Мэрку. Он снял с шеи тонкий шнурок, на котором болтался какой-то кусок метала, и надел на шнурок кольцо. — На удачу будет.

— Не знала, что ты в такое веришь.

— Во всякое веришь, когда убеждаешься, что оно работает. — просто ответили мне. — Так вот, если сын мэра, Жан, был связан с сыном Кофеина, то как? Мэр осуществлял завоз наркотиков, а сын Кофеина был связным? Тогда почему психушка? Папочка боялся, что чадо вернется к старому?

— И тогда на Кернию прибывают супруги Эрнесто. Возможно, Кофеин и мэр отказались от сотрудничества со странником. Их решили запугать. Сначала- сын Кофеина, но убийств не афишируют, мэр и дальше не согласен, тогда убирают его сына.

— Значит, нам нужен мэр. — подводит итог Мэрк, подымаясь.

— Я с тобой.

— Нет! — раздраженно ответили мне.

— Да! Перестань, я сама отвечаю за себя. — за окнами уже стемнело.

— Это ты перестань нести чушь. Либо сидишь здесь, либо на Земле.

— Мэрк! — один он пойдет, как же!

— Колючка, я все сказал и слышать ничего не желаю. — Стил, развернувшись направился к двери. И остановился лишь когда в милиметре от его уха просвистел нож. Прищурившись, меня разглядывали теперь по-новому. Как… врага? соперника? бойца?

В общем, ничего хорошего этот взгляд мне не готовил.

— Ты никуда один не пойдешь. — отрезала я.

— Тебя не спросил.

— А ты спроси! Спроси, что такое сидеть взаперти, гадая, а не подстрелили ли там кого из друзей!

— Колючка, я понимаю, но твоя безопасность…

— К пилоту лысому безопасность. Стил, да меня тут одну быстрее убьют! — Мэрк сверлил меня нехорошим взглядом. Людям не всегда нужны советы. Иногда им нужна рука, которая поддержит. Ухо, которое выслушает и сердце, которое поймет.

Стил Мэрк

Я стоял в дверном проеме и молча сверлил ее взглядом. Маленькая, бледная, воинственная. Сама не понимает, во что лезет, но лезет. За мной ли или просто за истиной — неважно. Главное, что я не хочу, чтоб Колючка умирала у меня на руках, когда будет слишком поздно. Второй раз я не смогу на это смотреть. Они такие хрупкие, эти женщины, несмотря на ножи, бластер и хоть мешок гранат с десятком бронежилетов. Да я при желании могу ее на лопатки уложить за считанные секунды. Правда, продолжение уже будет несколько другое, но при Айре лучше о таком не заикаться. Стукнет, или вообще побьет, забыв про то, что хрупкая и вообще- женщина.

То ли над ней смеяться, то ли над собой. Почти четыре года упорно обманывать себя, что это очередное развлечение. А потом, когда это развлечение самостоятельно и без прикрытия тащится за тобой, полудохлым, на другой конец галлактики, потом на себе тянет, пытаясь изо всех сил спасти, сосредоточенно и упорно оперирует незнакомых мужиков-наемников, лишь бы не догадались… Ругается на чем свет стоит из-за того, что я всего лишь отдаю долг: эта несчастная автономка ничего не стоит. Всего лишь деньги.

Смешно и то, что она так же, как и я, обманывает себя. «Это слишком больно- влюбиться, а потом сидеть в обнимку с бутылкой, уставившись в небо и гадать, почему окружающие такие козлы», - кажется так ответили мне. Колючка, кто же тебя сделал такой нелюдимой и недоверчивой?

Родителям она не понравилась, зато дядя, просмотрев пару оперативных видео, похвалил. И зря она все-таки в одной ночнушке тогда пошла, ноги не только я оценил…

Стоит, щурится, чертова женщина! Она хоть иногда ведет себя не как следователь, а как Женщина. Впрочем, женщин у меня было много: страстные и холодные, сущие дуры и умные стервы, красавицы и серые мышки, следователи, официантки, капитаны кораблей, военные, врачи, лживые, лицемерные, просто влюбленные, мечтающие о хорошем браке, критикующие меня, восхищающиеся, всякие. Все они были обезличенны, одинаковы, словно их целыми партиями штамповали на одном конвеере. А Айра, она особенная. Всегда говорит прямо, смотрит только в глаза, губы эдак пренебрежительно кривит. Когда думает, начинает ходить туда сюда. Когда злится, кидает всем, что под руку попадется, орет, дерется, раздает подзатыльники, издевается, подкалывает. А в редкие минуты, когда все спокойно, она, словно море в штиль, — задумчивая, а когда улыбается, как будто немного светится изнутри. Удивительная, разная, независимая и такая слабая, беззащитная… М-да, и когда я успел стать влюбленным идиотом?!

— Что ты предлагаешь? — я устало взъерошил волосы.

— Я иду с тобой на допрос мэра. Потом работаю у себя в кабинете. Вторая космическая, я даже ночевать буду у тебя, если хочешь! — весомый аргумент, спать с Айрой однозначно приятнее: спокойно, тепло и обнимать удобно.

— Но послезавтра ты возвращаешься на Землю. — это будет самый безопасный вариант.

— А что будет через три дня?

— Дядя прилетит на Кернию и в тот же день- обратно, на Землю.

— Это мне не пододит! — захотелось ее связать, запихнуть в стазис и пока все это не кончится, чтоб там и была.

— Или так или никак иначе, — отрезал я.

— Ладно, — и вид такой убитый.

— Если что-то удастся ущнать- останешься здесь, — сдался я… Эй, а как же моя раненная рука?! Мне ее, значит, обнимать нельзя, а ей меня душить от радости- можно. О, женщины, и имя вам — коварство. Но мне понравилось, может еще подушить, против не буду.

— Я повторю свой вопрос, в каких отношениях вы пребывали с Ником Норси, известным также как Ник Кофеин? — Мэрк не допрашивал — мягко, как к особо буйному психом, обращался к господину Мерье. Шел второй час. Мэр упорно молчал, Мэрк продолжал спокойно задавать одни и те же вопросы, меняя лишь порядок слов. По лицу допрашиваемого было понятно, что еще немного, и он не выдержит. Один из безупречных в нашу последнюю встречу костюмов теперь выглядел как поношенная тряпка, желтовато-восковая кожа холеного лица посерела, складки и морщины сделались глубже, резко состарив богатого и прекрасного. Вот так и возвращаются с небес на землю… Были рыдания, упреки от жены, ругательства старшего сына, когда мы приехали за почтенным отцом семейства… Сейчас я молча наблюдала, сидя в уголке, как оный же отец пыталась отмолчаться, авось выгорит.

— Ну, что же вы, господин Мерье? — ласково пошел на новый заход подполковник, — Я понимаю, виновным в смерти собственного сына признаться, но все же…

— Закройте рот, вы, подонок! — сорвался на фальцет мужчина, резко багровея лицом. А молодец Стил, хорошо сработал и быстро. — Вы понятия не имеете, что такое… — он резко вдохнул и вновь замолчал.