Твое пламя и твои крылья, феникс - Вера Ковальчук

в целом выглядел довольным. Я, заметив это, слегка прикусила нижнюю губу.

— Раз я согласилась посмотреть подарки, значит, приняла их?

— Да, чтимая, так и есть. — Он слегка поклонился. И, помедлив, уточнил: — Мне передать его высочеству другой ответ?

— Нет, я принимаю… А почему всего так много?

— Это подарки на предложение, на принятие предложения и на первый визит к родителям. Его высочество упомянул, что, когда делал вам предложение, то ничего не подарил.

— Эм… Вообще дарил, да я не приняла. — Взяла от него, изумлённого, маленькую связочку ключей и открыла первый ларец. Думала, внутри одно украшение лежит, но куда там… — Ого! Так много! А почему?

— Уважающий себя благородный драк должен преподнести своей невесте три или четыре достойные парюры на все случаи. Здесь есть украшения и на торжественный приём, и на скромный обед в семейном кругу, и для прогулки.

— Надеюсь, от меня не будут ждать соблюдения этикета.

— Я бы на твоём месте не надеялся, — подсказал Ардис, который так и стоял у стены, скрестив руки. — Может, за столом тебе и простят не ту схваченную вилку, но недостатки в одежде и убранстве разберут по деталям.

— Тебе-то откуда знать, родной? Неужто ты был завсегдатаем великосветских салонов?

— Не-а. Но хорошему наёмнику случается бывать в обществе — если заказчик желает быстрого и толкового результата, он приводит своего человека и в салон, чтоб наёмник присмотрелся к объекту, скажем так, в естественной среде обитания.

У меня глаза слегка полезли на лоб.

— Вот это откровения! Неужели ваша семья брала заказы на устранение кого-то из знати?

— Да избави Великая магия, — фыркнул он. — Чтоб присмотреться к потенциальному объекту устранения, общаться в расслабленной салонной обстановке не обязательно. А вот если требуется разгадать какую-нибудь тайну или вывести кого-то на чистую воду, бывает, и нужно.

— О-о… Так ты детектив!

— Что такое детектив?

— Уф, я потом расскажу… Спасибо, передайте принцу мою благодарность!

— Обязательно передам, чтимая. — Мне поклонились ещё ниже, после чего, выгнав из спальни, девушек, слуга удалился и сам.

Ардис проводил его взглядом.

— Надеюсь, твой жених не одарил тебя ещё и бельём? — фыркнул он, подходя ближе.

— Ну а почему нет-то? Красивого белья не бывает много. Он подарил, а ты…

— А я смогу опробовать! Как интересно! Давай-ка посмотрим…

— Ард! — Я, смеясь, оттащила супруга от одного из сундуков. — Прекрати заигрывать. Ты только что получил сладкое.

— Думаешь, мне может быть достаточно? — Он поймал меня в объятия, прижал к себе и зашептал в ухо: — Я собираюсь вовсю наслаждаться тобой, пока остаюсь твоим единственным. Не так много времени осталось, м? Теперь ты меня не отвадишь.

— У нас обед с принцем на носу!

— Да? — Муж смешливо оглядел меня и аккуратно лизнул кончик моего носа. — Ничего не чувствую. Наверное, уже всё съел.

— Ард!..

Он всё-таки выпустил меня, когда снаружи началась осторожная суета. В итоге на обед мы опоздали, но нас никто не упрекнул. И Арий, и король были настроены добродушно, а Менею было на всё плевать. Он сидел за столом в идеальной церемонной позе, безжизненно смотрел в стену и, кажется, даже не замечал, что перед ним поставили какую-то еду. А, нет, замечает. Вот, взял вилочку и начал расковыривать закуски. И даже вполне себе корректно это делает. Красиво. Хотя в каждом жесте и каждом сокращении мышц читается полное равнодушие к еде.

Я задумчиво разглядывала его. Да, потрёпанный мужик. Хорошо его приложило. И если б я не была знакома с Шеникой, может, и пожалела бы его. Но как-то не тянуло. Хотя в его стеклянных глазах жили пустота и безнадёжность.

— У вас только поисковый дар, принц? — спросила, глядя на него в упор.

Меней даже не сразу осознал, что обращаются к нему. Сперва проигнорировал, потом перевёл на меня недоумевающий взгляд. Сделал усилие, сосредоточился. Посмотрел уже осмысленно. На себе я чувствовала даже изумлённые взгляды короля и Ария, но уже закусилась. Мне ведь тоже иногда можно.

— У меня?

— Да. У вас.

— Кхм. — Меней положил вилку и аккуратно скомкал салфетку. — Нет, не только.

— Расскажете?

Взгляд медленно-медленно переставал быть стеклянным. В нём появилась осмысленность и даже какая-то сила. Пожалуй, и воля. Сквозь обличие осунувшегося, равнодушного к себе и миру мужчины проглянул тот, кто умел добиваться своего и направлять чужие поступки.

— А почему вы хотите знать?

Пожала плечами.

— Любопытно.

— Дело только в любопытстве?

— Ещё чисто практический интерес — а что получит моя знакомая малышка, если всё-таки… Всё-таки…

— Понимаю, — громыхнуло в ответ. — Что ж, расспрашивайте. — И даже тарелку отодвинул.

— Я и не собиралась устраивать расспросы. Мне просто интересно, правда. — Я замялась и, подумав, посмотрела на него совсем другим взглядом. — У вас три дара как минимум, вот я и удивилась.

— Вы это видите? — Меней обрёл ту уверенность, что делает людей подобными богам. Но при этом смотрел не свысока.

— Я всё вижу, — признала со вздохом. — И гадаю, которые из трёх приобретённые, а какие врождённые.

— Вы одарённая девушка. Все три развивались и до связи, и в процессе её установления. Поисковые принципы, боевая магия и целительская. Слегка необычное сочетание.

— Почему же. Идеальное, мне кажется.

— Вы так полагаете?

Я вернула ему оценивающий взгляд.

— Нашёл, разглядел, победил, своих вылечил. Идеально.

— Вот как? — Меней довольно долго молчал, в свою очередь разглядывая меня. — А у вас? У вас какой талант?

— А у меня талант овладевать необъятным и мотать окружающим нервы.

Он спрятал вполне искреннюю улыбку в кусочке булочки.

— Сказал бы, что насчёт нервов вы сильно преувеличиваете. Но знаю вас слишком мало, поэтому не решаюсь предположить, насколько «сильно».

— Да, это верно…

— А по способности… подопечной вы скажете?

— Способности Шеники вполне соответствуют вашим.

Меней замер, взгляд застыл, то ли от страдания, то ли в сосредоточении.

— И они… приобретённые?

— Два своих, два приобретённых. Вы не забывайте, что у неё в распоряжении оказались две жизни. Так что рисунок талантов у неё сложный.

— Вы же поможете ей справиться? — с трудом выговорил он после паузы.

И взглянул пришибленно, с искренней тревогой.