Карен Монинг - В оковах льда

— Так ты наконец пошел и проверил колледж? — говорю я.

— Ага. Я пошел в их лабораторию оптического анализа. Это место — просто мечта! Я хотел узнать, что происходит с замерзшими вещами на молекулярном уровне. Почему они до сих пор холодные. Почему ощущаются не так.

Я обдумываю и отбрасываю теорию с огнем, потому что навскидку могу назвать пять мест, в которых огня не было. Я копаюсь в памяти, нахожу файл, в который уложила образы замерзших сцен, и выщелкиваю их на воображаемый экран в моей голове. И, пока слушаю, рассматриваю их, прокручиваю, разбираю, анализирую.

— И что нашел?

— Тринити практически не тронули. Похоже, люди не охотятся за тем, что не отвечает удовлетворению первичных потребностей. Все, что я хотел оставить себе, я запер перед уходом. У них там невероятно быстрые фемтосекундные лазерные системы! Изумительно подготовленные. Там практически все, с чем я хотел поиграть. И микроскоп «Николет Континуум» для инфракрасной спектроскопии с преобразованием Фурье!

— Класс, — уважительно бормочу я, хотя понятия не имею, о чем он только что говорил. Я снова изучаю свой мысленный экран, место, замерзшее передо мной, и думаю, видели ли эти ребята, что приближается, как видели его многие из числа замерзших раньше. Наверняка видели. Под слоем льда у них открыты рты, искажены лица. Они кричали в конце. Беззвучно, но кричали.

— При достаточном количестве генераторов нет спектроскопии, которую я не мог бы проделать, — счастливо говорит Танцор.

— Да что вообще такое эта спектроскопия? — спрашивает Кристиан.

— Изучение взаимодействия вещества и излучаемой энергии, — говорит Танцор. — Я хотел возбудить молекулы, чтобы можно было их изучить.

— Как… возбуждает, — говорит Риодан.

— Предпочитаю возбуждать женщин, — говорит Кристиан.

— Меня обалденно возбуждает, — говорю я. — Не смейтесь над Танцором. Он умнее вас в тысячу раз. Он может выяснить, как возбудить ваши молекулы и устроить им короткое замыкание.

— Возбуждение молекул, — продолжает Танцор, — может преследовать разные цели. Меня особенно интересовали температура и скорость, а также кинетическая энергия в детрите из наших мешков для улик.

Ну невозможно не любить чувака, который говорит такие штуки как «кинетическая» и «детрит».

— Что такое кинетическая энергия? — спрашивает Джо.

— Любые объекты все время вибрируют. Ничто не является неподвижным. Атомы и ионы постоянно отклоняются от положения равновесия, — объясняет Танцор. — Кинетическая энергия — это та, которую объект обретает посредством движения своих точек.

— Звук — это тоже тип кинетической энергии, — говорю я. Я часто интересовалась характеристиками моей способности стоп-кадрировать: как мне удается использовать свою энергию таким образом, откуда эта энергия берется, почему мое тело умеет ее вырабатывать, а тела других людей — нет. Меня восхищали разные виды энергии, те чудеса, которые они могут делать, и тот факт, что все вокруг нас постоянно находится в движении на самом базовом уровне. — Когда играют на гитаре, молекулы в струнах приходят в движение и вибрируют на той частоте, на которую настроены в данных обстоятельствах. Их кинетическая энергия создает звук.

— Именно, — говорит Танцор. — Еще один пример кинетической энергии: когда ты щелкаешь кнутом, на одной из стадий его движения звук появляется оттого, что часть кнута опережает скорость звука, создавая маленький сверхзвуковой хлопок.

— Я этого не знала. — И теперь завидую хлысту. Скорость звука же больше трехсот метров в секунду! Я вот сверхзвуковых хлопков не делаю. Хочу себе кнут. Мне нравится идея гулять по городу и делать сверхзвуковые хлопки.

— Всему этому лучше бы к чему-то вести, — говорит Риодан.

— Оно и ведет, — отвечаю я. — Танцор не тратит время.

— Он тратит мое.

Что-то грызет меня за самый краешек мозга. И я с облегчением понимаю, что эти ребята умерли быстро и без страданий. Я только что просчитала самую вероятную траекторию движения Короля Белого Инея с учетом точки, в которой видела его исчезающим, и поняла, что ошиблась с первым своим предположением. Эти ребята никак не могли его увидеть. Никто из них не смотрит в ту сторону, откуда он появился. Они умерли мгновенно, так и не узнав, что их убивает. Мне от этого легче. В отличие от меня, большинство народа, похоже, не хочет проживать свою смерть в замедленной съемке. Мама всегда говорила, что хочет умереть во сне, легко и без боли. Ей не удалось.

— Ты в жизни не поверишь, что я нашел, — говорит Танцор. — Я сам смотрел на результаты и отказывался их принимать. Я проводил кучу разных тестов, проверял разные объекты. Потом вернулся и принес еще образцов, чтобы проверить и их. Результаты были все теми же, снова и снова. Ты же знаешь, что такое абсолютный ноль, да, Мега?

— Температура в месте, где я сейчас стою? — спрашиваю я, но не всерьез, потому что будь здесь абсолютный ноль, я бы тут не стояла. Я была бы мертва. Я хмурюсь, оглядывая эту сцену, и пытаюсь кое-что понять. Если они не видели, что к ним летит, почему же они кричали? Почувствовали перед его появлением ту же удушающую панику, что и я в Дублинском замке?

— Разве абсолютный ноль — это не чисто теоретическое понятие? — спрашивает Кристиан.

— Формально говоря, да, потому что невозможно убрать всю энергию. Базовый заряд все равно останется, хотя лазерное охлаждение позволяет добиться температуры ниже миллиарда по Кельвину.

— Опять же, что ты тут пытаешься наболтать? — говорит Риодан. — Хочешь сказать, что эти места остудили до абсолютного нуля?

— Нет. Я заговорил об этом с единственной целью: проиллюстрировать связь между сильнейшим холодом и молекулярной активностью и осветить тот факт, что даже при самой низкой из возможных температур все объекты сохраняют определенный заряд.

— И? — включается Джо.

— Мусор, который оставляет после себя Король Белого Инея, на молекулярном уровне полностью лишен энергии. Абсолютно.

— Это же невозможно! — говорю я.

— Я знаю. Я проводил тесты снова и снова. Проверял по нескольку образцов с каждой из сцен. Я отправился в Дублинский замок, откопал под снегом части Невидимых и тоже их проверил, — продолжает он. — Они инертны, Мега. Ни энергии. Ни вибраций. Ничего. Они неподвижны. Мертвее мертвого. Вещи, которые я тестировал, не могут существовать, и все же я держал их собственными руками! Физику придется изобретать заново. Мы стоим на пороге нового мира!

— Значит, ты думаешь, что его привлекает энергия, он ее ест? Она для него как топливо, он может пользоваться ею, чтобы двигаться сквозь измерения? — спрашивает Джо.