Семенной - Кейтлин Морган Стунич

Я знаю, что как только я буду с Абраксасом, нам понадобится время наедине, но я не могу представить, как я отправлюсь туда, чтобы увидеться с ним, без Рюрика рядом со мной.

— Я не был бы первым принцем, который взял бы свою пару и сбежал, — говорит он, нежно прикладывая мох к моим вискам, щекам, челюсти. К моему рту. Его прикосновение задерживается там, и мои веки трепещут и закрываются. — Не пытаться сбежать — это исключение, а не правило. — Рюрик проводит мхом по моей ключице, погружает его охлаждающее прикосновение между моих грудей, вниз по животу к пупку, а затем… Он останавливается. Он поднимает мох обратно к моим плечам и использует его ледяную мягкость, чтобы стереть пот с верхней части моей груди. — У меня есть идея, как ускользнуть от всевидящих глаз моих родителей.

Я бы рассмеялась, но… это не шутка.

— Разве мы не сбежали от них прошлой ночью? — дразню я, но Рюрик одаривает меня взглядом.

— Они позволили нам поразвлечься, но не заблуждайся: за нами наблюдали. Не в пещере, но все, что было до и после. — Он откладывает мох в сторону и берет мое лицо в свои руки. Его пальцы невыносимо холодные от того, что он так долго держал его. Или так, или моя кожа сегодня просто очень, очень горячая. Может быть, и то, и другое. — Пары не могут выносить разлуки, — шепчет он, и его голос срывается. — Я покину королевские покои и буду любезничать с герцогом Дома. Мои родители увидят меня и будут знать, что ты поблизости. Зеро сопроводит тебя в часовню. Когда, — и здесь ему приходится сделать паузу, чтобы закрыть глаза, чтобы перевести дух, — ты закончишь спариваться с Абраксасом, ты вернешься сюда, и мы будем ждать дальнейших указаний от моих родителей.

Блядь.

Почему все должно быть так тяжело?

Я навсегда связана с двумя чертовски сексуальными инопланетянами, и тем не менее, вот я здесь, гадаю, стоит ли такая жизнь того, чтобы ее жить. Тупой мясной космический корабль. Тупая галактическая многоножка. Тупой король-мотылек-переросток.

— Мы можем оказаться на троне уже послезавтра, а? — спрашиваю я, хотя мне и не нужно задавать этот вопрос. Мы оба знаем, что ответ — «да».

— Надеюсь, — говорит Рюрик, и это печальное положение вещей, раз он действительно желает такого. — Если так, то я смогу пока избегать дозаправки. Мы останемся здесь, на Доме, и ты сможешь остаться в этих самых комнатах с Абраксасом. Я продолжу переговоры с Атрата, и если мы согласимся на требования друг друга, мы найдем альтернативную еду для «Короля».

— Атрата? — спрашиваю я, как раз перед тем, как звонит наш дверной звонок.

Мы с Рюриком обмениваемся взглядом взаимного раздражения.

— Сбросим ее в один из этих кровавых каналов и посмотрим, как она утонет? — поддразниваю я, откидывая одеяло и вылезая из кровати, прежде чем Рюрик успевает меня остановить. Я накидываю халат на плечи и бью по панели рядом с дверью, чтобы открыть ее. При этом я задеваю кнопку на экране, и обои меняют цвет с бордового цветочного узора на серебряно-черные ромбы.

Эм.

Дверь со свистом открывается, и Аврил замечает, что я просто стою там, разинув рот.

— Ты в порядке, босс? — спрашивает она меня, заглядывая за край дверного косяка, чтобы посмотреть, на что я уставилась. Я нажимаю кнопку еще несколько раз, и все стены в комнате меняются. Синий и серебряный. Черный и зеленый. Обои. Сплошной цвет. Деревянные панели, которые выглядят невероятно реалистично. — А. Ты только сейчас поняла, что стены динамические? Это все цифровое; если хочешь, можешь менять их каждый день.

— Я вижу, — бормочу я, качая головой, когда вперед шагает Рюрик, тоже одетый в один из этих безразмерных халатов. — Какие у нас планы на сегодня? — спрашиваю я их обоих, все еще обливаясь потом, все еще неуверенно стоя на ногах, отказываясь полностью признаться себе, насколько я на самом деле больна. Я играюсь с обоями, пока не нахожу то, что мне нравится — бледно-масляно-желтый цвет с белыми, красными и черными цветами — а затем выхожу из спальни, обнаруживая, что Коннор и Брот ждут вместе с Зеро.

— Это День Отдыха, — предлагает Рюрик до того, как у Аврил появляется шанс. — Предполагается, что мы должны отдыхать и расслабляться, готовясь к завтрашнему дню. — Он не звучит воодушевленным всем этим. Он обеспокоен. В ужасе.

— Звучит отлично, — бодро отвечаю я, подходя к столу и видя, что сегодня у нас не макаруны, а пончики. Пончики, которые парят над подносом, на котором они лежат. Необычно, но ладно. Я беру один, откусываю и вздыхаю от слегка хрустящей корочки и пушистого облачного нутра. Фиолетовая глазурь на вкус напоминает мою вечеринку в честь шестнадцатилетия, но я не знаю, как это еще объяснить. Просто так и есть. Я откусываю еще кусочек, разглядывая Коннора и Брота, которые сидят, прижавшись друг к другу в своих креслах. — Мне бы не помешал выходной.

— Эй, Ив, — говорит Коннор, глядя в глаза Брота. Он едва может оторваться. — Когда ты смотришь на Рюрика, тебя уносит? Я имею в виду, его взгляд просто выносит тебе мозг?

— Эм, да, — отвечаю я, стараясь вести себя так, будто у меня не двоится в глазах, кожа не покрыта липким потом, а меня вдруг не тошнит от того куска пончика, что я только что съела. — Это же вроде как стандартная фигня для суженых, верно? — Я откладываю еду на тарелку, а она все еще парит. Объясните мне эту хрень. Как это вообще работает? Я тянусь, чтобы схватить край тарелки, просто заглянуть под нее и посмотреть, есть ли там магнит или что-то в этом роде, но у меня, кажется, не получается удержать ее.

Тарелка падает, а Рюрик ловит ее в воздухе, останавливаясь рядом со мной с суровым, хмурым видом.

— Принцесса, — предупреждает он, когда я со стоном оседаю на один из стульев, локти на столе, пальцы зарыты в волосы, пока я пытаюсь взять под контроль нарастающее во мне беспокойство. С того дня, как меня похитили, я старалась сохранять позитивный настрой. Я правда старалась. Может, временами это и не выглядело так, но клянусь, это я старалась изо всех сил. Но это? Я могу умереть до того, как сюда доберется Абраксас. Я могу умереть сегодня ночью во сне. Я могу умереть сейчас.

— Ты в порядке? — спрашивает Коннор, в его голосе проскальзывает тревога. — Аврил, она выглядит ужасно.