Игра в кошки-ведьмы - Руби Рун
— Видишь? — довольно ухмыльнулся он.
— Заткнись, оборотень.
Она выпрямилась, стряхивая пыль с тюремной робы, чтобы хоть как-то унять укол смущения.
Обернувшись, она увидела, что мерцание магического барьера на стороне Феликса всё ещё активно. Неужели эти комочки не могли сожрать и его защиту тоже? Почему богиня вечно делает всё наполовину? Полубредовые загадки, полуправда, «полусъеденная» кроликами защита.
— Ты когда-нибудь ломала барьер? — спросил Феликс.
Она покачала головой, чувствуя, как тревога снова ползёт вверх по позвоночнику.
— Слушай меня внимательно. Сконцентрируй свою магию в одну тонкую точку и направь в неё всё, что у тебя есть.
— А если я попаду в тебя?
— Не попадешь, — заверил он.
Закрыв глаза, она сформировала тень в виде иглы, заострив кончик и поместив его вплотную к барьеру. Звук шагов Феликса по камню подсказал ей, что он отошел в сторону. Значит, всё-таки боялся, что она его заденет. Она сглотнула ком в горле, отчаянно желая, чтобы эта тяжесть в груди, чёрт возьми, исчезла. Она всегда наваливалась в самый неподходящий момент.
— Маленькая ведьма, всё в порядке, я верю в тебя.
Эти слова заставили её замереть. Он верит в неё? Слёзы подступили к глазам, грозя пролиться. Последним, кто говорил ей такое, был отец больше года назад. Она знала, что должна верить в себя сама. Что ей не нужно чужое одобрение, чтобы знать свою цену. Чтобы знать, на что она способна. Но так ли ужасно, если кто-то другой начинает этот путь за тебя? Когда жизнь превратила тебя в месиво, иметь рядом того, кто верит в тебя, пока ты сама не научишься — разве не это иногда важнее всего?
Сила пронзила кончики её пальцев, кровь прилила к теням. И в тот момент, когда они соприкоснулись… Эйвери вложила в барьер всё, что у неё было.
Наступила тишина. А затем чёрные тени паутиной расползлись по магическому полотну защиты быстрее, чем она успевала уследить взглядом. Феликс отступил назад, вжимаясь в угол камеры, словно заранее знал, что произойдет.
Эйвери вскрикнула, когда всё вокруг разлетелось в щепки. Защитные чары, прутья решётки. Осколки магии, железа и камня полетели во все стороны. Она успела заметить это лишь на долю секунды, прежде чем её окутал плащ из тьмы. Тени — она поняла это мгновенно: Феликс создал вокруг них барьер.
По коридору эхом раздались торопливые шаги карателей, привлечённых грохотом. Но когда тени рассеялись, она увидела не стражу. Она увидела Феликса. Он бросился к ней, обхватил её лицо ладонями и поцеловал так, что у неё, чёрт возьми, перехватило дыхание.
Шаги приближались, но им было плевать. Феликс прижал её к стене, и их языки сплелись в жадном танце. Прошло всего несколько часов с тех пор, как они касались друг друга, но это казалось вечностью. Связь между ними вспыхнула, тени вились вокруг, пока они поглощали друг друга в этом поцелуе.
— Эй! — прогремел голос.
Это длилось недолго.
Феликс даже не прервал поцелуя, но краем глаза Эйвери увидела, как тень обвилась вокруг горла карателя и начисто снесла ему голову. Она покатилась по полу, заливая всё вокруг кровью. Где-то в глубине души ей стало не по себе. Обязательно ли было его убивать? Но другая часть её заботилась только о том, кто сейчас касался её.
Богиня. Он что, собирается взять её прямо здесь?
Звук новых шагов заставил их обернуться.
В дверях стоял Каллум; ярость полыхала в его глазах, когда он переводил взгляд с них на отрубленную голову на полу. Прежде чем Феликс успел отправить тень, Каллум уже бросился наутёк.
— Нам нужно уходить, — тяжело дыша, сказал Феликс, но не отпустил её. Не перестал смотреть ей в глаза. Зелень и коричневые искры в его взгляде пылали так ярко, что, казалось, вот-вот вспыхнут пламенем.
Она кивнула, отталкивая его, потому что знала: сам он не сможет остановиться.
— Он вызовет подкрепление, — сказала Эйвери.
Феликс ухмыльнулся, переплетая свои пальцы с её.
— Тогда нам лучше отправиться домой.
Колокол совета разнёсся над лесом, каждый удар отдавался в черепе Эйвери, пока деревья сливались в сплошное смазанное пятно. Её сапоги скользили по влажному мху, ладони содрались о кору, когда она попыталась удержаться за ствол дерева. Они выбрались из темницы почти без сопротивления. Икры Эйвери горели от напряжения, но она не останавливалась. Не замедлялась. Чёрт, как же она ненавидела бегать. Позади неё шаги Феликса вторили её ритму, его дыхание не было таким прерывистым, как у неё. Она чувствовала, как его внимание мечется к каждой тени, к каждому хрусту ветки — он ждал, когда каратели возьмут их в кольцо. К лучшему или к худшему, но пока их никто не остановил. Однако Каллум ударил в колокол. Каллум знал, что они сбежали.
В чём заключался план? Бежать, пока сердце не разорвётся? Пока они не добегут до океана или пока остров не закончится? Она отогнала эту мысль. Один кризис за раз.
Деревья расступились, открывая поляну — лунный свет разлился по лугу, заросшему волчьим молоком. Дождь висел в воздухе, словно угрюмый туман, оседая на лице и пропитывая насквозь тюремную робу. Ледяной ветер резал щеки с каждым шагом, приближая Эйвери к месту, с которого всё началось. Опять. Она вернулась прямо сюда. Как поэтично.
Они замедлили бег рядом со статуей Керитуэн, и пустующий постамент рядом с ней теперь казался особенно заметным. Это был Аравн, бог-оборотень. Сколько веков ведьмы потратили на то, чтобы стереть историю острова, буквально высекая каждый след того, что ведьмы и оборотни когда-то стояли плечом к плечу?
Хвост Феликса нервно хлестал из стороны в сторону; он был погружён в глубокие раздумья. Скорее всего, его мысли занимал вопрос: «Какого чёрта мы будем делать, чтобы выбраться с этого острова?»
— Какого чёрта мы будем делать, чтобы выбраться с этого острова? — озвучил свои мысли Феликс.
Так и знала.
Эйвери улыбнулась про себя, пытаясь скрыть, как сильно она запыхалась от бега. Лёгкие жгло, лицо было мокрым от пота. Забавно, как быстро начинаешь понимать человека, если он предназначен тебе судьбой.
— Я мог бы угнать лодку, — предложил он.
— Ты умеешь это делать?
Феликс посмотрел в сторону. — Я бы разобрался.
Эйвери вздохнула. Даже со всеми его удивительными качествами, он всё равно оставался мужчиной.
Звук тяжелых взмахов крыльев заставил их резко вскинуть головы к небу. Чёрный силуэт дракона на мгновение перекрыл луну; этого хватило,
