Лишняя в академии драконов - Настя Ильина

— Вы сами выйдете ко мне, если хотите сохранить жизнь своей драгоценной дочери, — я кивнула на задыхающуюся Миррэль.

Глазами, полными кипящих слёз, она смотрела на своего отца, но тот лишь громко расхохотался.

— Она оказалась никчёмной и бесполезной. Не сумела справиться с силой, которой я её одарил, и так легко поддалась тебе. Зачем мне нужна такая дочь? У меня появятся куда более сильные наследники, а её… можешь убить прямо сейчас. — Миррэль испытала ужас от услышанного. Слёзы потекли по её щекам. Поняла, что не ту сторону заняла? Жаль, что это случилось слишком поздно. — Впрочем, не утруждай себя. Я сделаю это сам.

Кровавая магическая молния метнулась из ладони Главы и пронзила грудь Миррэль. Я даже не успела среагировать, чтобы предотвратить её гибель, а может, глубоко в душе сама желала ей смерти за то, что сотворила с Талем и, возможно, нашим отцом? Кашляя, она старалась ухватиться за жизнь, но это было смертельное ранение. Сердце всё-таки кольнуло, но я не смела отвлекаться на чувства, тем более жалеть предателя. Снова и снова вспоминая своего дракона, слыша, как отчаянно продолжает стучать дождь по крыше и стёклам, я покачнулась и воззвала к силе Небесного светила.

— Даже этот жалкий трюк не поможет тебе. Скоро мой ритуал завершится. Все драконы погибнут, и тогда даже жалкие артефакты, которые ты заполучила, не помогут. Они подчинятся мне, разорвут тебя изнутри.

Глава хохотал. Заметив, что младший принц подобрался слишком близко к его барьеру, я постаралась продолжить схватку, чтобы отвлечь внимание противника, заставить его сосредоточиться на мне. Если у Райдена получится разрушить магический барьер, то этот жалкий слизняк, возомнивший себя великим божеством, сгинет в мгновение ока.

Сила Небесного Светила, окружившая меня, становилась всё ярче.

Великий…

Отец…

Его Высочество…

Люциус…

Ради них я готова была умереть.

Что за ритуал проводил Глава, я не знала, но шар, стоящий на алтаре перед ним, заполнялся тягучей чёрной жидкостью. Осталось совсем немного, и я не могла позволить ему закончить.

Мои копии одна за другой атаковали барьер, они сгорали при соприкосновении с ним, а я испытывала от этого жгучую боль, но продолжала, давая время младшему принцу исполнить задуманное. Глава хохотал, и его смех пробуждал лютую ненависть, делая её ещё сильнее, практически невыносимой.

На барьере появилась мерцающая рябь. Теперь его границы можно было рассмотреть. Я замерла в ожидании, готовясь нанести финальный удар. Отвлекая Главу изо всех сил, позволяя ему временно считать себя всемогущим, я изводила себя, но вот защита рухнула. Враг заметался. Он набросился на младшего принца, заметив его, но мне удалось окружить Райдена защитным полем и перенести в другую сторону зала. Как это случилось, я и сама не поняла.

Сильнейший раскат грома прошёлся по небу, напоминая мне о последнем разговоре с Великим.

«Я свой век прожил с презрением к людям, но ты подарила мне надежду, не все они жалкие существа. Я понял, почему мои предки желали мира с людьми. Я ни о чём не жалею».

«Не смей бояться, когда услышишь гром и увидишь молнии, ведь меня не окажется рядом в этот момент. Я не смогу укрыть тебя под своим крылом и защитить, но я останусь рядом, в твоей душе».

Слёзы скользнули по щекам, но уголки губ приподнялись в улыбке.

— Мы сделаем это вместе. Одержим победу над злом, — произнесла я, приложив руку к сердцу. — Ты навсегда останешься со мной.

Семь Великих артефактов, слившиеся внутри меня, воззвали к справедливости. Поднимаясь на полом, будто за моей спиной выросли громадные крылья, я направила всю энергию в шар. Жидкость, копившаяся в нём, начала быстро испаряться. Глава бросился к шару, закричал и попытался атаковать меня, но младший принц, успевший прийти в себя, снова оказался рядом с ним и нанёс сокрушительный удар, проткнув грудь Главы мечом. Шар растрескался на множество осколков, превращающихся в пепел. Алтарь вспыхнул, сжигая все труды того, кто желал обрести неограниченную власть.

— Такой власти нет даже у императора, а ты возомнил себя богом? Смотри, как твоё дело уничтожается, — с презрением произнесла я, медленно опускаясь на пол.

Глава рыдал, ползая и пытаясь затушить пламя, собрать осколки. Его агония продлилась недолго, как у петуха, который может пробежать какое-то расстояние с отрубленной головой. Рухнув на пол, он испустил последний вздох, а края его одежд уже лизнули язычки пламени с алтаря.

Стерев с губ кровь, я ощутила опустошённость. Всё закончилось, но не так, как этого хотелось. Ни в одной войне никогда не будет победителя, потому что обе стороны понесут потери. Даже если обретут желаемое, то цена, заплаченная за это, всегда окажется выше.

Марионетки начали приходить в сознание. Они с ужасом осматривались, а едва их взгляды останавливались на мне, я чувствовала страх и трепетное благоговение. Толпа расступалась, освобождая мне дорогу. Выйдя из зала, снова оказавшись под дождём, смывающим кровь с моего тела и одежды, я подняла голову к небесам и рухнула на колени.

— Верните мне его. Заберите эту проклятую силу, но верните моего дракона.

Крик получился негромким, так как горло было и без того разодрано, но я не могла сдержаться. В груди болело, потому что я окончательно осознала тот факт, что его больше нет… Он не вернётся… Он не будет дразнить меня и называть никчёмным человечишкой… Он пожертвовал собой, чтобы я смогла одержать эту проклятую победу.

Чьи-то тёплые ладони коснулись моих плеч, но я отрицательно покачала головой. Сейчас я нуждалась в уединении, не хотела никого видеть или слышать. Никого, кроме своего дракона, но небеса оказались безжалостными, а я заплатила слишком высокую цену.

Глава 41

— Тиариэль, сколько бы ты ни отталкивала меня, я не оставлю тебя одну, — послышался мягкий вибрирующий голос лорда Шаодена из-за спины.

Он прав… Я не смела. Не сейчас. Стоило мне серьёзно заболеть, и жертва Великого была бы напрасной. Из-за разрушения шара, в котором Глава скапливал тёмную энергию, я сильно ослабла. Какой бы ни была сила внутри меня, но энергетическое поле всё ещё недостаточно развито для долгого использования такого объёма магии. Да и держать её внутри себя было достаточно проблематично. Я уставала, хотя и держалась всё это время на адреналине.

Позволив Люциусу помочь мне, я вложила руку в его ладонь и встала. Сразу же притянув меня к себе, сын герцога прижал так сильно, что захрустели позвонки. О ранах я почти что успела забыть, а ведь могла ослабнуть и