Королевство Тени и Света (ЛП) - Монинг Карен Мари

— А я, та, кто ничего не боялась, страшилась потерять свою душу. Не только из-за превращения в бессмертную, но и потому, что моя любовь к тебе временами ощущалась более великой, чем моя любовь к себе.

— Да. Именно так, — прошептал он. — Я люблю тебя до безумия.

— Огонь для моего льда… льда одинокой жизни целительницы.

— Лёд для моей бесконечной лихорадки… жара одиночества творца. Зара, — мягко произнёс он, и его голос надломился на этом слове. — Прошу. Позволь нам попытаться ещё раз.

Глаза Зары переполнились слезами.

— Попытаться ещё раз! — чирикнула Т'Мурра, взъерошив пёрышки перед тем, как вновь угомониться.

Нежно, медленно, король протянул руку, чтобы смахнуть слезу с её щеки. Она была потрясена, увидев, что его глаза тоже блестели.

— Скажи мне, что ещё не поздно, Зара.

Да помогут ей боги, ещё не поздно. Она не была уверена, что с этим мужчиной когда-нибудь будет слишком поздно. Невозможно уйти от него, этого смертного, который отринул всю определённость, всю власть, чтобы испытать короткое мгновение жизни с ней.

Подвинувшись ближе, она всмотрелась в его привлекательное, любимое лицо, и всё её тело ускорилось от желания. Теперь они были всего лишь людьми, их жизни коротки. Они не правили дворами, не несли ответственности ни за какие миры, кроме их собственного — этого маленького средневекового мира, где она была целительницей, а он может стать ремесленником. Они будут бродить по лесам на рассвете, заниматься любовью днём, а под полночными лунами она будет танцевать для него.

— Поцелуй меня, любовь моя.

Затем она очутилась в его руках, и он, подхватив, понёс её к кровати, и когда она упала на покрывало, он сбросил свою рубашку.

Он уже не был тем огромным существом, которому приходилось менять облик, чтобы быть с ней. Он был, пожалуй, на сорок сантиметров выше неё, всё так же мощно и прекрасно сложен.

Боги, она жаждала его!

— Если ты уйдёшь, в этот раз я приду за тобой, — пригрозила она, сверкнув глазами.

— Я ожидаю от тебя этого. Хотя не дам тебе повода, — сказал он, сбрасывая ботинки.

— Если ты планируешь помешаться на чём-то помимо меня, — выплюнула Зара, — я наложу на тебя ужасные заклинания. И теперь ты не сможешь с ними справиться.

— Я не заслуживаю меньшего, — согласился он, и его веки отяжелели от желания, пока он бродил своим тёмным взглядом по её телу.

Она ткнула в него пальцем.

— Если ты не будешь прибирать за собой и рассчитываешь оставлять свой обычный бардак, я буду отчитывать тебя до такой степени, что ты будешь мечтать о глухоте.

— Тогда я буду убирать за нами обоими на протяжении первых нескольких столе… десятилетий.

— Это может здорово помочь задобрить меня, — признала Зара, когда он присоединился к ней на кровати.

Он до сих пор ещё не целовал её. Он смотрел на неё так, словно не мог поверить, что он здесь, вот-вот обнимет её, прижмёт к себе и возьмёт её любыми способами.

— С чего бы тебе прощать меня?

Зара слегка улыбнулась.

— Потому что прощение создаётся из любви. А я никогда не перестану любить тебя.

Король смял её губы своими.

***

Я откидываюсь на спинку красного бархатного кресла с восхищённым вздохом, мой зачарованный взгляд прикован к экрану проектора, обрамлённого узорной позолоченной сценой.

Они вот-вот займутся любовью, и я полностью увлечена моментом, забыв про попкорн на соседнем кресле и до боли возбудившись. Я бросаю взгляд на Бэрронса и обнаруживаю, что он смотрит на меня, и его полночные глаза превратились в бассейны кровавой похоти. Моё дыхание сделалось прерывистым, и его тоже.

Я снова смотрю на экран, невыносимо разрываясь. Я не считаю себя вуайеристкой, но упустить возможность посмотреть, как эти прекрасные и несчастливые любовники, бесчисленное количество раз прошедшие сквозь сам ад, занимаются любовью со всей страстью их сердец?

Никогда.

Я чувствую, что внимание Бэрронса тоже вернулось к экрану, когда король накрыл Зару своим смуглым, мощным телом.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Внезапно король поворачивается и резко бросает взгляд через плечо.

То есть, прямо на нас!

Затем он протягивает руку, которая вырастает до невероятных размеров, тянется к нам дальше и дальше, словно он может дотянуться сюда и прикоснуться к нам. Или шлёпнуть за подглядывание.

Затем с хлопком, который заставляет меня подскочить на сиденье от испуга, экран проектора скручивается, и аппарат скрывается в потолке.

Оставляя пустую сцену.

— Ох! Как он смеет? — негодую я. — И вообще, как он это сделал? — требую я. — Он же больше не король. Как он дотянулся до Белого Особняка и повлиял на материю здесь, когда он находится за много миров отсюда и…

— Да похер, какая разница? — рычит Бэрронс, явно не меньше меня раздражаясь, что наше шоу прервали на горяченьком. — Я знаю, где мы можем посмотреть конец.

Его тёмный взгляд блестит той же похотью, что пылает в моих венах. Он дёргает меня за руку и срывается с места, почти таща меня за собой, пока я не справляюсь со своими ногами и не начинаю бежать бок о бок с ним.

Мы проносимся через Белый Особняк, по коридорам, которые вновь начали светиться золотистым, затем по по розовому мрамору, по яркой лазури, наконец, по кроваво-красному и в итоге по чёрному мрамору, и с каждым шагом страсть во мне полыхает всё ярче и жарче, когда я слышу их шёпот, чувствую их ласки, отголоски любви, которая продлилась миллион лет и наконец-то полностью скрепилась, когда Зара и её король готовы пожертвовать всем, просто чтобы быть вместе как мужчина и женщина перед лицом неопределённого будущего и гарантированной смерти в итоге, и всё это ради одного большого глотка горечи и страсти прямо сейчас.

К тому времени, когда мы достигаем двери комнаты возлюбленной, я наполовину раздета, а Бэрронс сдёргивает с себя ремень и расстёгивает брюки. Мы вместе вваливаемся в комнату, падаем на огромную белую кровать и утопаем в мягких горностаевых шкурах. Над нами тысячи искрящих бриллиантов лениво кружат в воздухе, а в них пробуждаются к жизни крошечные огоньки. В очаге белые берёзовые поленья вспыхивают пламенем.

А зеркало! Огромное зеркало в золочёной раме, соединяющее белую часть комнаты с тёмной, мигает рябью ртути, после чего делается прозрачно-чёрным, и на другой стороне Зара и её король занимаются любовью так, словно завтра никогда не наступит. Так, как мы всегда должны заниматься любовью.

Но сейчас, мой верный читатель, я, как и король Невидимых, убираю свой экран, чтобы оставить тебя с этим.

Любовь. И только любовь.

Это величайшая и самая могущественная магия в мире.

Никогда не переставай в это верить.

Жизнь невыносимо долга лишь тогда, когда проживаешь её без сердца.

ГЛОССАРИЙ

ЛЮДИ

ШИ-ВИДЯЩИЕ

ШИ-ВИДЯЩАЯ (ВИДЯЩАЯ СИДХОВ): человек, на котором не работает магия Фейри, способный видеть сквозь иллюзии или «чары» Фейри их истинную природу. Некоторые также способны видеть Табх'ры — потайные порталы между мирами. Другие могут чувствовать объекты силы Видимых и Невидимых. Каждая ши-видящая уникальна и обладает различной степенью сопротивляемости к Фейри. Некоторые ограничены, некоторые развиты и наделены многочисленными «особыми силами». Тысячелетия ши-видящие защищали людей от Фейри, проскальзывающих в дни языческих праздников, когда барьеры становились тоньше, чтобы устроить Дикую Охоту и похищать людей.

АВГУСТА О'КЛЭР: Бабушка Телли Салливан. Бэрронс отвёз Айлу О'Коннор в её дом в ту ночь, когда Синсар Дабх сбежала из своей тюрьмы под аббатством Арлингтон двадцать с лишним лет назад.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

АЙЛА О'КОННОР: биологическая мать Мак. Двадцать с лишним лет назад Айла была лидером Хэйвена, одним из семи доверенных советников Грандмистрисс в священном удалённом круге ши-видящих в аббатстве Арлингтон. Ровена (Грандмистрисс) хотела, чтобы лидером Хэйвена была её дочь, Кайли О'Рейлли, и пришла в ярость, когда женщины избрали Айлу. Айла была единственным членом Хэйвена, пережившим ночь, когда Синсар Дабх сбежала из тюрьмы под аббатством. Она недолго была одержима Темной Книгой, но не превратилась в смертоносную садистскую машину для убийств. В хаосе, творившемся в аббатстве, Айла была ранена и сильно пострадала. Бэрронс говорил Мак, что посещал могилу Айлы пять дней спустя после её ухода из аббатства, и что она была кремирована. Бэрронс говорит, что насколько ему известно, у Айлы была лишь одна дочь. Позднее он говорит Мак, что вполне возможно, что Айла была беременна той ночью, когда он её видел, и ребёнок мог выжить при должном медицинском уходе. Он также говорит, что возможно Айла не умерла и выносила другого ребёнка (Мак) и отдала его. Бэрронс предполагает, что Айла выжила, потому что разумное зло в лице Синсар Дабх копировало себя в её беззащитного эмбриона, создала абсолютную копию себя внутри неродившейся Мак и умышленно пощадила её. Считается, что Айла умерла, родив Мак, но договорилась, что её подруга Телли тайно вывезет обеих её дочерей из Ирландии в приёмную семью в Штатах, запретив когда-либо возвращаться в Ирландию.