Попала!. Дилогия (СИ) - Чернованова Валерия Михайловна

– Принцесса, смертные прислали вам служанку, – проинформировал, когда дверь приоткрылась.

Ну, знаете ли… И этот тоже по одежке встречает.

– Мне не нужна служанка, – донеслось из‑за двери.

Накаи собирался ее закрыть, но я оказалась быстрее. Подскочив, выпалила:

– Арайна, это я! Дан… – осеклась, но, к счастью, Дикая узнала мой голос.

Выглянула, улыбнулась и, пообещав, что сейчас выйдет, скрылась в комнате. Минуту спустя Арайна вернулась. Что‑то шепнув крылатому нелюдю (в том смысле, что выглядел он совсем нелюдимым, да и вел себя соответственно), кивнула мне и сказала:

– Пойдем прогуляемся. Эти стены на меня давят.

Провожаемые взглядами надушенной банды, мы направились к лестнице.

– В этом дворце всегда так… многолюдно? – оглядываясь на исступленно перешептывающихся леди, пробормотала Дикая.

– Только когда здесь появляются гости из Средиземья.

А ведь за Велебором и его свитой так не бегали.

Арайна негромко хмыкнула, а потом спросила:

– Как твои дела? Честно говоря, не ожидала увидеть тебя здесь.

– Но я ведь обещала помочь с Редфритом, хоть… Хоть и не сдержала слово.

И я, покаянно вздохнув, рассказала обо всем, что приключилось со мной после того, как выбралась за завесу.

– Надо было сразу ему рассказать, но моя нерешительность снова усложнила мне жизнь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Арайна неопределенно пожала плечами:

– Даже не знаю… Твой посол хорошо придумал. Пока ты играешь роль Эллы Вертано, у короля нет на тебя прав. К тому же я все равно попала в Хельвиву, так что прекрати себя ругать и давай просто насладимся прогулкой.

Накаи подарила мне еще одну улыбку, светлую и озорную, и, не обращая внимания на любопытных придворных, увлекла за собой в сад жарить косточки под летним солнцем.

Королевский парк уже успели привести в порядок, поэтому ничто не напоминало о недавнем безобразии. Идеально подстриженные кустарники, затканные зеленой травой газоны, пестрые клумбы и птичий щебет в густых кронах – привычная идиллия окутала дворец своим безмятежным коконом.

Трудно было поверить, что где‑то в этом мире притаилось могущественное нечто, способное стереть с лица земли все живое.

– В Хельвиве произошло землетрясение, – сказала я, подставляя ладонь под прохладные брызги, разлетавшиеся во все стороны от ангелочка‑карапуза. – Думаешь, это проделки духа?

– Не думаю, а уверена, – ответила принцесса, с интересом рассматривая фонтан, возле которого мы остановились. – И поверь, это только начало. Дальше будет хуже. И страшнее.

От последнего ее заявления я поежилась и почувствовала, как жар на коже сменяется ледяным ознобом. Солнце светило ярко, но мне было холодно. Колючие мурашки бежали по спине, заставляя вспоминать, как еще совсем недавно столицу охватила паника.

И самое страшное, что мы не знаем, что будет дальше.

– Велебор сказал, что вы так ни до чего и не договорились.

– Напротив, – на удивление весело отозвалась накаи, в то время как мне было не до веселья. – Первый шаг в борьбе со Спящим сделан. Хоть этого и недостаточно, но я тренирую в себе терпение и веру, что люди не настолько безнадежны, как мы считали.

Я нахмурилась:

– Странно. Я вчера целый час пытала «жениха», но он упрямо повторял, что Редфрит свернул разговор, так ничего и не решив.

Ладно, час я князя точно не пытала. Скорее, минут десять порасспрашивала, а оставшееся время ненавязчиво пыталась выставить за дверь. Не знаю, что с ним случилось, но Велебору вдруг приспичило получше меня узнать. Битый час он расспрашивал о доме, семье, увлечениях и друзьях, пока наконец не ушел мрачный и задумчивый.

В общем, странный и непонятный. А у меня, видимо, карма такая – ко мне, как магнитом, притягивается все странное и непонятное.

– Прежде чем пожелать друг другу доброй ночи, мы с его величеством поднялись к королеве.

Мы обошли фонтан и двинулись по аллее, что вела ко входу в сердце парка – зеленый лабиринт. Надеюсь, ему тоже уже успели вернуть первозданный вид.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– Не знаю, что заставило Редфрита передумать, но он вдруг решил попробовать призвать духа в тело преступника.

– Какого еще преступника? – Я даже сбилась с шага, удивленная словами накаи.

Арайна безразлично пожала плечами:

– Любого. Без разницы. Хоть я его и предупредила, что Спящий предпочитает тела девиц. Но твой Редфрит наотрез отказался убивать детей и женщин.

– И как он посмел…

Принцесса пропустила мой сарказм мимо ушей.

– Ну ничего, скоро он убедится, что от мужчин толку немного, и тогда, хочется надеяться, начнет искать сосуд, который уже точно удержит духа.

Меня передернуло. Арайна говорила об убийствах (пусть и во спасение мира) так, будто это было что‑то обыденное. Подумаешь, какого‑нибудь душегуба лишат жизни. Ну кому взбредет в голову убиваться из‑за такой ерунды?

Она только сожалела, что на месте преступника не будет невинной девицы.

Словно прочитав мои мысли, накаи скосила на меня взгляд и глухо произнесла:

– Мне это тоже не нравится, но другого выхода нет.

– Должен быть…

– Мы искали много лет, – упрямо возразила она. – Не нашли.

Некоторое время мы молчали. Арайна продолжала с интересом рассматривать архитектуру парка, а я угрюмо размышляла над ее словами.

– А что потом? – спросила, не выдержав.

– Что ты имеешь в виду? – Накаи нахмурилась.

– После того, как дух уснет.

– Мы перестанем уничтожать людей, если люди перестанут уничтожать нас.

– А как же феи и накшерры? Нужно добиваться, чтобы король отменил рабство.

Увы, Арайна не прониклась моим энтузиазмом.

– У меня есть народ, о котором я должна заботиться. Благополучие накаи – вот, за что я готова бороться, а если потребуется, то и умереть. У фей и накшерров есть свои предводители. Судьба мелких народцев – не моя головная боль.

Черт.

– В этом и заключается ваша проблема, – заметила я с печальной улыбкой. – Если бы вы сплотились, никакие маги севера не смогли бы к вам пробиться. Но вы привыкли, что каждый сам за себя. И если случится так, что войны все же не избежать, люди уничтожат и вас, и мелкие народцы, и все Средиземье.

Мои слова не понравились принцессе. Нахмурившись, она резко произнесла:

– Потому я здесь. Чтобы не допустить этой войны. И я ее не допущу!

Погуляв по лабиринту, мы вышли на центральную аллею и двинулись обратно к белокаменной громаде дворца. Мимо промчался экипаж, сопровождаемый четверкой всадников.

Солдаты.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Чувствуя, как сердце начинает биться быстрее, я решила от него не отставать и ускорила шаг. Вот карета остановилась, а спустя несколько секунд из нее показался мужчина в кандалах.

– Сосуд для духа доставили. – Накаи мрачно усмехнулась и перевела взгляд на меня. – С нами нет жреца, поэтому призывать древнего буду я. Хочешь посмотреть?

Стать свидетельницей убийства? Такое времяпровождение точно не значилось в моем расписании, но оставаться не у дел я больше не собиралась.

Кивнула и, храбрясь, сказала:

– Думаю, я должна это увидеть.

Не теряя времени, мы вернулись во дворец. Арайна шла уверенно, будто уже успела изучить во владениях Галеано каждый закуток. Я старалась не отставать. Подхватив юбки, чуть ли не бежала за крылатой. Было видно, ей не терпится доказать смертным (так ведь они нас называют), что Спящий существует.

– Мы его увидим? Я имею в виду духа.

– Если повезет, – глядя перед собой, ровно ответила накаи. – Будем надеяться, что древний все же прельстится телом заключенного.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

А вот мне надеяться на такой исход отчаянно не хотелось. Не знаю, что совершил мужчина в кандалах, может, он какой‑нибудь местный Джек Потрошитель, вот только это все равно было неправильно.

Демонов дух! Глупые король с королевой! Понимаю, смириться с утратой непросто, особенно когда теряешь ребенка. Но возвращать к жизни то, что уже умерло… Нет, не глупые – они были безумны.