Игра в кошки-ведьмы - Руби Рун
Сказав это, та, кого она всю жизнь считала матерью, развернулась и ушла. Звон её медалей постепенно затихал, растворяясь в мерном эхе её шагов.
Глава тридцать пять
Эйвери
Оцепенение расползалось по её телу, как гниль, — защитный механизм, оберегавший её от всего, что она узнала за последние несколько дней. Слишком много для одного человека. Феликс пытался достучаться до неё весь день, не оставляя попыток наладить связь. Было несправедливо закрываться от него, но её организм просто не позволял поступить иначе. Это был предел того, на что она была способна.
Странно было думать, что её настоящая мать может находиться здесь же, в одной из темниц неподалёку. Несправедливо заточенная той, кого она считала своей семьёй. Эйвери гадала, жива ли она еще. Какая она теперь? Есть ли способ её освободить? Ей хотелось знать, но даже сама мысль об этом была невыносимой. Поэтому она просто отложила эту боль в сторону, не игнорируя, но позволяя ей существовать, не давая ей поглотить себя целиком. Это тоже была своего рода сила — урок, который она, возможно, усвоила слишком поздно.
Лунный свет пробивался сквозь крошечное окно, дождь барабанил по каменным стенам, и в промежутках между прутьями просачивался знакомый запах Кервина. Феликс крепко спал на холодном полу камеры, его грудь мерно вздымалась, словно он лежал в мягкой постели. Коты действительно умеют спать где угодно.
Шаги карателей затихли, оставив их лишь с жалкими глотками воды. Даже от звука дождя за окном у Эйвери пересыхало во рту. Каратели, сторожившие их, были личной гвардией Совета. Она пару раз ужинала с ними, наблюдала за тем, как они росли, проходя через академию. Сколько из них были замешаны в этом? Или они вообще не знали? Она полагала, что не может их винить. Как она могла, если ещё месяц назад думала бы точно так же? Ведьма, скрывающая оборотня у всех на виду. Опасность. Позор.
Её мать — или уже не мать — не хотела, чтобы правда вышла наружу. Одинокая слеза скатилась по щеке, и Эйвери подавила всхлип, сотрясавший тело, стараясь не разбудить Феликса. Боль пронзила её — та глубокая тоска, которую ничем, кроме времени, не заполнить.
Мягкая шерсть коснулась её щиколоток. Сначала она подумала, что Феликс каким-то образом принял свой истинный облик. Но, взглянув вниз, она увидела десятки пыльных комочков, окружавших её и круживших вокруг ног.
— Привет вам, — проворковала Эйвери одному из них, её голос охрип от обезвоживания.
Она почесала за ушком того, что терся об её лодыжку, прежде чем он отделился и засеменил к стене, а вся остальная «вата» потянулась за ним, словно орда крыс. Что они затеяли?
Эйвери развернулась на коленях, наблюдая, как они начали выстраиваться в линию у основания стены. Затем пыльные комочки полезли один на другого, формируя какую-то структуру.
— Феликс, — прошипела она, подняв камень и бросив его в него, чтобы разбудить. Камень отскочил от его кожи, и он тут же сел, настороженный и растрепанный. Волосы с одной стороны примялись, с другой — торчали во все стороны, а на лице отпечатались следы от каменного пола. Должно быть, отлично выспался. Ублюдок.
Придя в себя, он сразу заметил движение пыльных комочков и нахмурился, глядя на маленьких существ. Подползши ближе к прутьям, он принялся изучать их сквозь длинные ресницы, его уши с любопытством дернулись. Они наблюдали, как те создавали ярус за ярусом, поднимаясь выше, чем это было возможно.
Наконец, последний комочек добрался до вершины. Они выстроили пирамиду высотой почти в четыре фута. Какого чёрта они творили?
Затем верхний комочек начал грызть камень. Она увидела багровые всполохи, бегущие по стене волнами, и поняла, что они делают.
— Они ломают магическую защиту, — сказал Феликс, его челюсть отвисла от изумления.
Медленно, но верно отверстие становилось всё больше: комочки буквально поглощали защиту, отправляя её в бездонные желудки. Когда дыра стала достаточно широкой, к делу подключились и остальные.
— Умные маленькие засранцы, — усмехнулся Феликс.
Эйвери не смогла сдержать улыбку. Несмотря на всё случившееся, рядом с Феликсом она чувствовала себя непобедимой. Впрочем, проверять эту теорию на практике ей не хотелось, так что она надеялась, что их не пристрелят в процессе побега из этой чёртовой тюрьмы.
Так же быстро, как появились, комочки рассыпались в пыль, растворяясь в воздухе и улетая богиня весть куда. Наверное, отправились вить новые гнёзда где-то ещё.
Осторожно Эйвери призвала свои тени, потянувшись к колодцу силы внутри себя. Она почувствовала, как магия скапливается внутри, откликаясь на зов. Она была не такой мощной, как должна была быть, но они сделали это. Комочки взломали защиту.
— Ты можешь использовать свою магию? — спросила она Феликса.
Феликс поднял руку, словно проверяя, появится ли тень. Но через несколько секунд лишь покачал головой. Это многое объясняло: его половина всё ещё оставалась под блокирующими чарами.
Чёрт. Ей придется вытаскивать его старым добрым способом.
Самым острым зубом она до крови укусила себя за предплечье. Рубиновые капли потекли по коже, наполняя её силой. Тепло разлилось по венам, проникая в самое её существо. Позвоночник пробила дрожь, а руки покрылись мурашками. Это чувство было вызывающим привыкание.
Феликс наблюдал за ней из соседней камеры, его глаза потемнели. — Я чувствую твою силу отсюда, маленькая ведьма.
Она не знала, что это значит для неё. Но времени на размышления не было.
Она направила тени вперед, осторожно обволакивая ими железные прутья. Тени плотно сжались, и, собрав всю физическую мощь, на которую была способна, Эйвери рванула их в стороны. Прут не просто согнулся — он разлетелся вдребезги.
Феликс тихо хохотнул.
— Что? — спросила она.
— Ничего, — он покачал головой. — Ты просто самая невероятная женщина, которую я когда-либо встречал.
Румянец залил её шею и поднялся к лицу. — Перестань меня отвлекать.
— Никогда.
Закатив глаза, она перешагнула через обломки железа, пригнувшись, чтобы не напороться на верхние прутья. Какая мучительная смерть: пройти через весь этот ад только для того, чтобы быть пронзенной какой-то паршивой железкой. Она предпочла бы быть «пронзенной» чем-то совсем иным — Феликсом. Этот образ вспыхнул в её голове, отвлекая настолько, что она зацепилась ногой за остаток прута и врезалась в
