Психо-Стая (ЛП) - Роузвуд Ленор

— А как насчет наследного принца? — спрашивает Чума.

Николай замирает на полуслове, опасно следя за каждым движением Чумы. Его рука ложится на золотой пистолет на бедре — я ошибочно принимал его за простое украшение, — а его люди напрягаются, когда Чума достает из пиджака клинок.

Не просто клинок, а кинжал с королевским гербом Сурхиира. Золотая и белая филигрань ловит тусклый свет.

Впервые с тех пор, как я его знаю, на изуродованном лице Николая промелькнуло искреннее потрясение. Оно исчезло в мгновение ока, сменившись знакомой хищной ухмылкой, но оно было.

Затем он склоняется в утрированном поклоне.

— Простите меня, Ваше Высочество, — тянет он с более густым акцентом, чем обычно. Когда он выпрямляется, в его глазах блестит новый интерес. — Вот теперь мы говорим на одном языке.

Я не могу сдержать улыбки. Несмотря на всё его бахвальство о том, что он видит меня насквозь, этого он не ожидал. Честно говоря, никто из нас не ожидал.

— Именно, — мурлычу я, возвращаясь в привычный ритм теперь, когда карты на столе. — Обсудим условия?

Николай снова устраивается в кресле, изучая Чуму с новым уважением в доселе пренебрежительном взгляде.

— Условия, — задумчиво повторяет он. — Да, пожалуй, стоит. Значит, грозный медик «Призраков» — не кто иной, как давно потерянный принц Сурхиира. Должен признать, меня редко что-то удивляет, но это… это любопытно.

Я чувствую, как атмосфера в комнате неуловимо меняется. Те самые «посетители», что мгновение назад были готовы к резне, слегка расслабились, следуя примеру своего лидера. Вот оно. Момент, на котором всё держится.

— Избавлю тебя от трогательной истории о воссоединении моей семьи, — говорит Чума своим обычным сухим тоном. Я замечаю, как Виски держится поближе к нему; глаза здоровяка-альфы прикованы к Николаю, рука на оружии.

— Может быть, в другой раз, — говорит Николай, сверкнув улыбкой, способной резать алмазы. На несколько секунд он уходит в себя, изучая волокна дешевого дерева на столе, и я буквально вижу, как крутятся шестеренки за его линзами. Бешеная энергия безумия за его всё более хаотичными движениями.

Большинство людей во Внешних Пределах умирают. Немногим счастливчикам удается выжить. А такие ублюдки, как Николай? Они питаются хаосом. И это для него — настоящий пир. Рыбак рыбака видит издалека, полагаю.

Я наблюдаю, как Николай барабанит пальцами по исцарапанному дереву, его взгляд за красными стеклами затуманился — он переваривает всё, что мы выложили. У лидера наемников всегда была тяга к драматизму, но сейчас в его выражении лица читается неподдельная серьезность.

— Это всё еще безрассудство, — бормочет он, скорее самому себе. Его вриссийский акцент усиливается, когда он глубоко задумывается. — Хотя с моими обученными отрядами и этой гребаной сурхиирской армией… — Он замолкает, его металлические глаза снова резко фокусируются на нас. — У нас может появиться шанс. Но это всё равно будет лобовая атака, а у хозяев поля всегда преимущество. Кровавая баня, как ни крути.

— У нас есть информатор, — плавно вставляю я, подаваясь вперед. — Тот, кого мы вскоре вызволим из Райнмиха от имени Сурхиира. В рамках обмена пленными.

Я ловлю легкий одобрительный кивок Чумы. Лучше сделать так, чтобы участие Сурхиира выглядело завязанным на возвращении их человека. Так правдоподобнее. Чем правда. О том, что королева просто хочет исправить ошибки прошлого. Правдоподобнее для такого человека, как Николай, который, вероятно, продал бы родную мать, будь цена подходящей.

Лицо Николая искажается от интереса.

— И кто же этот информатор?

— Это не твоя забота, — отрезает Чума прежде, чем я успеваю ответить. Его тон острый, как скальпель, и не терпит возражений. — Мы возьмем на себя прорыв через оборону Райнмиха. От тебя требуется только привести своих людей к границе, когда придет время. Стратегическое вторжение, а не слепой наскок.

Не могу не восхищаться тем, как естественно он вошел в роль принца. Власть в его голосе безупречна. Он не требует — он ожидает повиновения. И это работает. Я вижу расчеты за красными линзами Николая.

— Значит, сделка? — подталкиваю я, стараясь сохранять нейтральный тон.

Николай снова барабанит пальцами по столу, на его губах играет та самая жуткая улыбка.

— Мы всё еще не обсудили цену.

— Называй, — без колебаний отвечает Чума.

Я смотрю, как губы Николая кривятся в жестокой ухмылке.

— Я в деле, — говорит он, — при одном условии. — Он делает драматическую паузу, явно наслаждаясь напряжением. — Твой информатор должен заговорить. А учитывая… энтузиазм Райнмиха в допросах пленных, это знатная авантюра.

Чума рядом со мной каменеет. Я замечаю, как у него дергается челюсть — единственный признак его смятения, но он молчит.

— Какова твоя цена? — нетерпеливо требует Тэйн. Как всегда — грубый инструмент.

Улыбка Николая становится шире, обнажая белоснежные зубы и две пары резцов, которые он подпилил под клыки. Это что-то новое. Вриссийская мода, которую я никогда не понимал.

— Всё просто, — мурлычет он. — Если вы провалитесь — а вы, скорее всего, провалитесь — я заберу ваши трупы. Награды за ваши головы с лихвой покроют мои убытки. — Его глаза блестят за стеклами. — А если случится чудо, мы победим и Райнмих падет… Я хочу доступ к арсеналу.

— Ты это несерьезно, — рычит Тэйн, его массивное тело напрягается. — Там хватит мощи, чтобы сравнять с землей целую страну.

— Именно, — отвечает Николай, разводя руками. — Зачем еще мне рисковать своими людьми в такой идиотской миссии? Награда должна соответствовать риску, разве нет?

Я вижу, как остальные обмениваются взглядами. Даже Айви выглядит обеспокоенной, хотя она прекрасно держит маску безразличия. Мы все знаем, что Николай может сделать с такой огневой мощью. Какой хаос он может развязать. Но какой у нас выбор? К тому же, когда убьем дракона, со змеей мы как-нибудь разберемся.

— Нам нужно посовещаться, — плавно говорю я, поднимаясь со стула.

Остальные следуют моему примеру, и мы сбиваемся в кучу в паре шагов от стола. Достаточно близко, чтобы приглядывать за Николаем, и достаточно далеко, чтобы он не слышал наш шепот.

— Мы не можем дать ему такую власть, — шипит Тэйн. — Он безумец.

— У нас нет выбора, — шепотом отвечает Чума. — Без его сил у нас нет шансов. А если мы провалимся…

Он замолкает, но мы все прекрасно понимаем, что он имеет в виду. Если мы провалимся, мы будем слишком мертвы, чтобы беспокоиться о том, что Николай сделает с наградой за наши головы. Опасливый рык Призрака подтверждает, что он думает о том же.

— К тому же, — продолжает Чума, — даже Николай не настолько самоубийца, чтобы переть против Сурхиира.

— Ты, блять, надейся, — бормочет Виски.

— Тик-так, друзья мои, — подает голос Николай угрожающим тоном.

— Чума прав, — тихо говорит Айви. — Мы должны это сделать. Если он отбьется от рук, мы его просто убьем.

Призрак рычит в знак согласия. Может, виной тому трехдневное воздержание, которое я только что вытерпел, но мой член болезненно дергается в ответ на её слова. Наша яростная маленькая омега никогда не бывает так прекрасна, как в моменты, когда планирует убийство и хаос. Может, если я правильно разыграю карты, она со временем снизойдет до того, чтобы обрушить немного этого хаоса и на меня.

Мы возвращаемся к столу, и Чума делает шаг вперед.

— Мы принимаем твои условия, — говорит он с той клинической отстраненностью, которая всегда делает его голос более опасным, чем когда он пытается таковым казаться.

Волчья ухмылка Николая возвращается мгновенно. Он тянется к бутылке с прозрачной жидкостью и щедро наливает в две стопки.

— Чудесно. Выпьем за это?

Чума лишь каменно смотрит на него. Николай пожимает плечами.

— Нет? Тогда мне больше достанется.

Он опрокидывает стопку одним плавным движением и с такой силой хлопает ею по столу, что дешевое дерево содрогается.