Алина Борисова - За синими горами (СИ)

— Давай не будем больше о прошлом. Оно было порой слишком горьким. Для нас обоих, — просит Анхен, протягивая руку и касаясь моей руки. — Прошлого не отменить и не исправить. Но мы можем создать будущее. Наше будущее. В котором невозможное станет возможным, и никто нам уже не сможет ничего запретить. Теперь я издаю законы. Теперь я устанавливаю правила. Наши правила. Нашей жизни. Которая станет образцом для подражания. И надеждой. Для многих поколений людей, не только для твоих современников.

— Что-то я не успеваю за полетом вашей мысли, Владыка.

— Ларка! — он смотрит на меня, внимательно, пристально. Словно стремясь разглядеть каждую черточку, опознать, вспомнить. Берет за руки, вынуждая развернуться к нему, смотреть в его глаза, ждать его слов. — Выходи за меня замуж, девочка моя ненаглядная! Моя самая прекрасная дева!

— Что??? — я думала, сильнее он меня сегодня уже не удивит. Но, видно, нет предела совершенству. — А как же девочки с мальчиками, а вампиры с вампиршами? А как же рождение ребенка как единственная возможность брака?

— Забудь, — улыбается он. Такой знакомой улыбкой. Такой родной, той самой, за которую — полцарства. — Мы отменим любые правила, если они вздумают мешать нашему счастью. И сыграем самую грандиозную свадьбу по обе стороны Бездны: в Стране Людей по человеческим законам, в Стране Вампиров — по вампирским. И, кстати, условие для вампирской свадьбы мы соблюли, общий ребенок у нас уже есть. И этому ребенку просто необходимы оба родителя — и папа, и мама…

— Грандиозные планы, — киваю я в ответ на этот поток красноречия. — И мы войдем в легенды, как Сэлисэн и Елена, и нас тоже нарисуют однажды на чайнике.

— Почему на чайнике? — не понимает он. — Лучшие художники будут рисовать об этом свои картины, наша свадьба войдет во все учебники истории. Что тебе Елена, ты затмишь ее, ты уже затмила: целый год в одиночестве ты выхаживала и выкармливала больную вампиршу, шесть лет растила на своей крови вампирского ребенка. Это подвиг, которому нет равных в прошлом и не будет в будущем. Ни один человек и ни один вампир никогда не усомнится, что мою руку и титул Владычицы ты получила по праву. Ты единственная из всех людей, кто по-настоящему достоин этого. Кто не сломается под тяжестью вампирского венца. Не согнется. Кто до конца останется собой. Той Лариской, упрямой и непокорной, которую я так люблю. Не Владыка. И даже не авэнэ. Просто Анхен. Я для тебя всегда был просто Анхен, и, знаешь, это ценнее любого преклонения и любых славословий.

Смотрю на него. Такого красивого, такого вдохновенного, такого уверенного. В том, что он — самый ценный на свете приз, и что сейчас он осчастливил меня на веки вечные. Ну еще бы, ведь он признал меня равной. Улыбаюсь. Просто не могу не улыбаться. Анхен, он… такой Анхен!

— Я… как бы немножко замужем, — начинаю осторожно. Любопытно все же, как он намерен решить эту маленькую проблему.

— А что, у людей уже отменили разводы? А, впрочем, если хочешь, можешь не разводиться, можешь оставить себе своего человеческого мужа. Я говорил тебе в свое время, для здоровья это даже полезно, человеку тяжело жить среди вампиров, нужна отдушина, нужны привязанности среди людей. И твой муж и дочери идеально сумеют выполнить эту функцию. Ты не будешь завязана только на меня, не будешь скучать в мое отсутствие…

— О-у… И что же, в своем доме их поселишь?

— Да, честно говоря, обошелся бы. Да и им за Бездну кататься все же не следует, особенно твоему мужу, он у тебя самый обычный человек, для него это вредно. А вот свой дом в Светлогорске могу предоставить. Ты, разумеется, будешь обладать правом неограниченного пересечения Бездны в любое время и в любом направлении, будешь навещать их, когда пожелаешь, да и мы с Асей…

— С Ясей? — уточняю, думая, что он оговорился.

— С моей дочерью, — закрывает он тему. — Малышка явно привязана к сестре, будет скучать без нее с непривычки. Так что будем часто их навещать. Кстати, Ксюшу твою я бы даже за Бездну взял, ей там точно ничего не угрожает, пусть играют вместе. Вот с малышкой не знаю, — задумывается он. — Ты, похоже, тоже в ней не уверена. Лучше, видимо, не спешить. А может и вовсе не создавать ей привязку к вампирше. Даже маленькой… Кстати, ты уверена, что она еще спит? Мы, все же, давно ушли. Наверное, стоит вернуться. Как-то мне неспокойно.

— Можем вернуться, — против этого я точно не возражала. — Но Яська никогда не спит меньше двух часов днем, чаще больше. Физически она очень слабенькая, — рассказываю ему уже по дороге к выходу. — Ксюха у меня с четырех лет днем спать отказалась, и бегает до вечера бодра и весела. А Яся не может. Если не уложишь вовремя, все равно уснет — хоть посреди дома, хоть посреди улицы. А я даже не знаю, норма это или патология.

— Да конечно, не норма, — кривится Анхен. — Кровь — это еще не все, ты же вроде знала. У девочки страшнейшее энергетическое голодание. Ей нужна энергия вампиров, и в очень больших количествах. Она должна была получать ее от мамы, от папы — постоянно, при каждом прикосновении, по сотне, тысяче раз в день. Думаешь, почему она бросилась так ко мне, несмотря на то, что я ее напугал? Почему с рук потом не слезала, пока не уснула?

— Живое тепло, я знаю, — киваю я головой. — Она все время его ищет. Вечно мерзнет, совсем как ее мама… Ясмина говорила, во мне есть искра, я могу если не согреть, то хотя бы не дать замерзнуть. В Ксюшке она тоже явно есть.

— Да, — кивает Анхен. — Есть. И это одна из причин, почему моя девочка выжила с вами.

— То есть?

— То есть, судя по состоянию ребенка, тебя одной ей не хватило бы. Вампирской энергии в тебе слишком мало. Не роди ты дочь, одаренную столь щедро, Ася не дожила бы и до четырех. Ты кормила мою дочь кровью, Ксюша подпитывала энергией. Этого все равно было очень мало, но хотя бы… А дальше… — он мрачнеет. — Если бы я не нашел вас, если бы не приехал… еще пара лет — и все…

— Ты… — пугаюсь я. — Ты сгущаешь…

— Да нет, Ларис, — вздыхает он. — К сожалению, нет.

Какое-то время мы идем молча, погруженные каждый в свои мысли. От безрадостных раздумий о Яське, которой, как выясняется, просто необходимо жить среди себе подобных, я возвращаюсь к щедрому предложению Владыки. Который даже не задумался, а интересует ли оно меня.

— Ты настолько уверен, что я соглашусь?

— Что? — теперь уже он не понимает, о чем я.

— Ты предложил мне выйти замуж, расписал все подробности нашей будущей жизни. Но так и не спросил, а согласна ли я вообще?

— Лар, — он улыбается мне, как несмышленой девочке. — Ну зачем же я буду спрашивать? И так ясно, что ты скажешь мне «нет». Ты всегда сначала отказываешься, а потом только думаешь. Так что давай мы сделаем наоборот. Ты сначала подумаешь. Хорошо подумаешь, долго. Я ведь, знаешь ли, никуда не спешу. Мне еще с дочерью надо познакомиться, дать ей время привыкнуть ко мне, к мысли, что она уезжает. Дать вам время собраться. А дня через два мы вернемся к этому разговору. Вот тогда и спрошу.