Блеф демона (ЛП) - Харрисон Ким

Она не знала, что зеркало нужно ей не меньше, чем мне: только сняв проклятие Брэда, она убережёт меня от Алькатраса и удержит руководство Ковеном. Доверившись мне, она рисковала карьерой.

— Примерно, как ты и ожидаешь, — отшутилась я, и Элис хмыкнула, почти подпрыгивая, пока плечом не врезалась в тяжёлую площадочную дверь, сдвигая её.

Коридор встретил привычной прохладной пустотой, и запах кофе стал сильнее.

— Тот же план, что и вчера?

— Я на лей-линии. Пойду первой. Береги силы.

— Ладно. Постарайся ничего не сломать.

Она положила ладонь на дверь, улыбка стала озорной:

— Завышенные ожидания редко делают жизнь счастливой.

Я, зажмурившись на долю секунды, кивнула ей: действуй. Желания у неё хватало, и после всего, что я видела, сомнений не было — «тяжёлую работу» она потянет. А вот у меня внутри всё скрутило. Я собиралась кремировать совершенно чужого человека — лишить его родных последней точки. Меня это грызло.

Рейчел, сначала продумай план, а потом ввязывайся.

Элис тем временем решительно протолкнулась через распашные двери — готовая сделать всё, что я скажу, если это вернёт её домой. Боже. Женщина побывала в Безвременье, поспорила с демоном, ночевала в библиотечном подвале и украла тело. Почему она теперь доверяет мне — не знаю.

Я, напрягшись, вслушалась в её шаги по продезинфицированной плитке… и — тишина.

Дёрнулась, когда дверь приоткрылась и она высунула голову:

— Здесь никого. И в самой морге — тоже.

— Хм. — Я вошла следом, замедляясь у каталок с заблокированными колёсами и аккуратно сложенным пледом для приличия. Включив все чувства, поставила кофе на захламлённый стол и тронула кресло. Тёплое. Я нахмурилась.

— И сзади пусто? — прошептала я, надеясь, что мы не подставили Айсмена.

— Ключ, — сказала Элис, и я сняла с крючка на стене голую куклу.

— Мне это не нравится, — пробормотала я, выдвигая верхний ящик, пока не нашла большой ключ от печи. Элис ждала у вторых двустворчатых дверей, и мы вместе продавили их. Шум вентиляторов и запах дезинфицирующих средств усилились, когда мы оглядели помещение. — Никогда не видела морг без дежурного. Здесь нежить на самовосстановлении. А если кто-то проснётся?

Элис взмахнула руками, шагая меж рядов ящиков, от неё веяло почти беспечностью:

— Ты говорила, Кистена кремировали до опознания. Освободить зал — только на руку, верно? — У конца длинного помещения она повернулась. — Чисто. Никого не чувствую.

— Да, но я всё это время исходила из того, что это мы их разогнали, — сорвался вздох. Она одна могла подключаться к лей-линии. Бросив последний взгляд на пустую стойку ресепшена, я позволила двери за собой закрыться. — Делаем, — сказала я, пока Элис подпрыгивала к двери печи и набирала код.

— Чисто, — отозвалась она, приоткрыв.

Чисто, сказала она, а ощущалось совсем не так. Неспокойно двигаясь вдоль «по-настоящему мёртвой» стороны, я искала имя Кистена. Сердце подскочило, когда нашла «К. ФЕЛПС», и я опустила сумку, подтащила куклу с прицепленным ключом, чтобы отпереть ящик. Неплохо бы одеть эту штуку, подумала я, глядя, как кукла Кусь-меня-Бетти висит вверх ногами — ключ пристёгнут к её ступне в замке.

Ящик выехал со скрежетом. Как и ожидалось, внутри был Джонни, прикрытый простынёй для приличия: ночь при комнатной температуре и поездка в кузове его потрепали, но сам факт, что он лежал в ящике с табличкой ФЕЛПС, означал, что иллюзия держится. Мне не понравилось оставлять его на лодке. Но едва пришедшее облегчение сменилось виной: семья никогда не узнает, что с ним стало.

— Элис, подгонишь каталку? — позвала я, и девушка вышла из комнаты с печью.

— Конечно.

Я поморщилась от металлического грохота, но во внешнем холле оставалось тихо: Элис заблокировала колёса, и мы, с точностью, рождённой необходимостью, переложили Джонни. На бирке с именем Кистена что-то дрогнуло; я уставилась, ком подкатил к горлу.

— Ты хочешь, чтобы я… — голос Элис сошёл на нет; я проследила за её взглядом — к открытой двери.

— Ага. Вкати его, — я сунула руку в карман и протянула ей огромный ключ. — Это открывает саму печь. Если ты займёшься им, я посажу Кистена в кресло.

— Сделаю.

Я задвинула пустой ящик, оставив незапертым, а бирку с именем Кистена сунула в карман — чтобы запутать тех, кто вдруг придёт искать его пепел.

— Эй, Рейчел! — донёсся приглушённый голос Элис. — Как переложить с каталки на решётку? Просто перекатывать? Они же не обрабатывают их лицом вниз, правда?

— Сейчас буду, — её беззаботность не вдохновляла. Я подошла к ящику, где оставила Кистена, отперла и выдвинула.

— Привет, — прошептала я, увидев спокойное лицо Кистена. Белое, но живое под простынёй. Живое — как присутствие. Желудок сжался. Домой он не попадёт, но тело — да, и с теми стазис-чарами на лей-линии будет выглядеть вот так же — красиво. Никому не будет дела до безымянного вампира, и я сняла бирку с ящика, добавила к бирке Кистена в кармане.

И тут я рывком подняла голову: все мысли исчезли, когда двустворчатая дверь со скрипом распахнулась, и вошёл Скотт — блеснула лысина, а ладони наполз густой фиолетовой дымкой силы.

— Брось линию и отойди от тела, — произнёс он. — Второй раз не повторю.

— Да чтоб тебя, — выругалась Элис, появляясь в дверях печи. — Сколько раз мне ещё смывать это дерьмо?

Я не сводила глаз со Скотта, потянувшись к Кистену; кожу защипало, когда Элис рванула линию через своего фамильяра.

— Вы обе задержаны для допроса Ковеном мораль… —

— Teneo! — крикнула Элис, а я дёрнула Кистена из ящика. Мы рухнули на пол — его тяжесть придавила меня почти полностью.

Скотт пригнулся; вокруг него щёлкнул кратковременный защитный круг. Он впитал чары Элис — и рассыпался. Наморщив лоб, Скотт выпрямился во весь рост, и из него потекла латынь, делая воздух дрожащим.

Нежить спящая — это плохо, и я выдернула ноги Кистена из ящика, едва не уронив его, когда он тяжело перевернулся на вдохе.

— Беги! — встала Элис, странная смесь смертельной сноровки и неряшливых больничных штанов с демоническими тапками на ногах, и шарахнула в Скотта россыпью крошечных шариков чистой силы. — Тащи его к печи! Всё у нас есть. Заклинание сделаем здесь. И не смей уходить без меня.

Скотт метался из стороны в сторону, уклоняясь от «огненных шариков из ада», пока один не задел плечо и он не понял, что в них нет магии, и угрозы они не представляют.

— Кто ты такая? — заорал он, уже собирая энергию, как яблоки с веток, чтобы пустить её на себя.

— Teneo! — радостно крикнула Элис, и Скотт взвизгнул, ныряя в сторону; рутина Ковена на ящики захрипела и задымилась, пытаясь пролезть внутрь и схватить кого бы то ни было.

Она снова делала мою работу. Стиснув зубы, я потащила Кистена в печную, бирка на пальце жалобно шуршала по полу. Кожу покалывало от выработанной впустую силы, что пропитала помещение; тонкие ручейки энергии бегали из кончиков пальцев к локтям, моё ци требовало что-нибудь сделать — или взорваться.

Каталка Джонни занимала почти всю комнату, я усадила Кистена в угол и подтянула простыню повыше.

— Сиди тут, — прошептала я — и подпрыгнула, когда грохот, как гром, встряхнул с потолка пыль. Вот тебе и «отпугивающие чары и пассивные ловушки». Если Элис не угомонится, кого-нибудь разбудит.

— Прости, Джонни. — Со сжатым нутром я скатила давным-давно мёртвое тело с каталки на решётку. Дверь печи была тяжёлой, я закрыла её, уже было надавила — и в последний момент выдернула волосок: чтобы его потом можно было опознать. Заперла и сунула ключ в карман. Я обязана поблагодарить его семью. Сказать, что Джонни помог спасти другого. Может, это поможет, когда «их» тело исчезнет.

В главной комнате Элис выругалась — и Скотта скрутило, уродливый сухой кашель вырвался, словно он задыхался.

— Не убивай его, Элис, — прошептала я, и на меня накатила волна вони — густой, едкой. Глаза защипало, я прижала ладонь к носу, стараясь не втянуть в себя смрад. Пыльца пикси тебя побери…