Николай Теллалов - Корона империи

— Не я придумал эти правила, — возразил я. — Вот мое условие — ее жизнь, и тогда я остаюсь с тобой.

Она уперла кулачок в подбородок.

— Уж не считаешь ли ты себя единственным и неповторимым? В постели ты вряд ли лучше трутней, а уж их-то я знала немало. Да, мне было бы приятно и полезно иметь рядом с собой нечто посообразительнее безмозглой туши, но я не стану нарушать законы нашей реальности. Потому что они меня устраивают! Потому что здесь я — Истинная! Потому что здесь борешься и побеждаешь или уходишь в никуда, и никто о тебе не вспомнит! Кто родился Господином, тот им становится, и ничто не может ему помешать. И Господином останется, пока не умрет в собственной кровати, никто не будет размахивать его головой перед кровожадной толпой! Хорошо умереть на вершине, а не так, как ты… или, скорее, она, потому что у тебя есть хотя бы голова и язык. И, наверное, тебе стоит хорошенько подумать. Я сказала, что это против правил — оставлять ее в живых! Я повторил:

— Меня не волнуют твои правила!

— Они не мои, — возразила Царица. — Они принадлежат этому миру, — Она прикрыла глаза и спросила с интересом: — Раз тебе не любы эти законы, как же ты сюда попал?.. О!.. Кажется, догадываюсь… ОНА всему причиной, не так ли? Тогда это еще один повод от нее избавиться, а ты станешь свободным и вернешься в свой мир… Правда, там тебе никогда не быть Царем…

В какой-то момент я почти перестал слышать, о чем она говорит. Лишь выдавил через силу:

— Что ты сказала? Что я могу… вернуться?

— Конечно! По духу ты не принадлежишь этому миру. В отличие от меня. Здесь существует своя справедливость без предрассудков и соплей. Ну?

— Что «ну»? — автоматически отреагировал я.

— Меч перед тобой. Выбирай!

Меч действительно лежал в нескольких шагах от меня. Я подошел и взял его. На мгновение мной овладело искушение сделать какую-нибудь глупость. Подошел к Королеве.

Она стояла с опущенной головой. Когда она почувствовала мое приближение, то тряхнула волосами и оголила шею, подставляя ее под удар. В памяти вдруг всплыл образ нашей несчастной дочери, казненной моей повелительницей.

Я замахнулся.

Лезвие рассекло веревку. Я нагнулся и освободил ноги Королевы, быстро поцеловав колено. Потом повернулся и бросил меч к ногам светловолосой Царицы, вложив в этот жест все свое презрение:

— Благодарю за аудиенцию. Только я предпочитаю умереть вместе с МОЕЙ Королевой. Да, она молчалива, но в моем мире мужчины умрут за такую женщину.

Я осекся, потому что вдруг понял: со стороны мой пафос выглядит крайне неубедительно. И тогда я просто обнял Королеву за талию, она вздрогнула и прижалась ко мне, а ее рука начала ласкать мою шею.

— Как трогательно, — сухо произнесла Царица ос. — Что ж, посмотрим, действительно ли вы идеальная пара? Неделя заточения в башне, и один из вас съест другого с потрохами. Такие здесь законы. И хочешь знать, на кого я поставлю? На нее!

Слова ее, честно говоря, меня смутили, но я, стиснув зубы, промолчал. Почувствовал, как Королева мелко-мелко трясет головой, словно отвергает сказанное Царицей ос: «Неправда, она лжет! Пусть нам придется умереть от голода и жажды, но вместе, как ты сказал, так и будет! Вот увидишь!».

А может быть, я принимал желаемое за действительное.

Пока стража нас вязала, я сказал, обращаясь к Царице:

— Перестань разорять муравейники! Подчини их себе, но перестань истреблять НАШИХ детей…

Царица поджала губы. Охране не удалось нас разлучить. Мы не сопротивлялись. Мы обнимались, и, честно говоря, в этот момент я хотел лишь одного — остаться наедине с моей Королевой.

Башня была высока, и не было из нее иного пути, кроме как улететь на крыльях. По крайней мере, так думали осы.

Королева поила меня своей слюной. А я состригал у нее волосок за волоском острым осколком скорлупы.

Каморка была тесной. Настолько, что мы не могли лежа заниматься любовью. Но это нам не мешало. И хотя при этом тратилась энергия и влага, это не останавливало нас… Мы опять обрели друг друга, засыпав разверзшуюся между нами пропасть.

Волосы ее падали на пол, и она плела из них тонкую веревку, хотя мы не были уверены на все сто, что побег удастся.

Она работала быстро. Я помогал, насколько мог. Меня мучила жажда. Она облегчала ее долгими поцелуями и даже заставляла насильно поглощать ее слюну.

Где-то глубоко противный внутренний голосок зудел, что Королева столь самоотвержена из-за того, что в одиночку ей не спастись.

Веревка была готова на седьмой день. Солнце еще не взошло, а как известно, перед рассветом ночь самая темная. Мы начали спуск. Королева держалась за мои плечи. Она стала очень легкой — кожа да кости. Однако у меня сводило руки, потому что держаться приходилось крепко — веревка была тонкой и скользкой.

Когда мои силы иссякли, она горячо целовала меня и издавала какие-то тихие звуки. Теперь я понимаю: она пыталась говорить со мной. Что она хотела сказать?..

Нам повезло — веревка не оборвалась, не распустилась. Мы полежали на земле, чтобы немного прийти в себя, а потом бросились туда, где остались осколки нашей Империи. Так начались наши сто наполеоновских дней. В конечном счете их оказалось девять.

В крепости на границе, до которой мы добрались, мало кто уцелел. Многие умерли от горя и потрясений. Но те, кто нас дождался, выражали невероятно бурные эмоции. Некоторые даже плакали. Королева горячо отвечала на приветствия, обняв каждого из оставшихся в живых подданных.

Напали на нас вечером. Но. нас уже трудно было застать врасплох. Мы закидали агрессора тучей пыли, смешанной с эфирными маслами трав и цветов. И когда вражеский рой врезался в эту завесу, мы бросились туда с горящими факелами. Вспыхнувшая горючая смесь из пыли и эфира погубила несколько наших чад, но и ос мы потрепали основательно. Их крылья оказались слишком нежными, чтобы выдержать огонь. Некоторые из них упали с высоты и разбились, другие находились в глубоком шоке. Мы вышли из крепости и перебили их всех до одной. И как в прежние, славные времена мы вновь стояли плечом к плечу — Король и Королева. Никто из врагов не выжил.

Ночным маршем мы дошли до следующего муравейника. Он пострадал еще больше. Ярость вскипела в моей душе при виде бессмысленного разорения, разрухи, которые оставляли после себя крылатые разбойницы. Мы начали собирать свои войска. Наша армия стремительно росла.

Увы, лишь раз удалось нам завлечь ос в огненную тучу, больше они на эту уловку не попались. И вернулись подготовленными. На нашу атаку они ответили яростным огнем, изливавшимся с неба.