Леди и Орк - Финли Фенн
— Но ты не только это, женщина, — продолжил голос Гримарра, теперь такой низкий, что, казалось, от него вибрирует воздух вокруг нее. — Я наблюдал за тобой. Я желал тебя.
Дыхание странно перехватило в горле Джул — он наблюдал за ней? — а орк сделал еще один медленный шаг вперед, и запах земли и жара ударил ей в ноздри.
— Ты умелая, — сказал он. — Ты хорошо ездишь верхом. Охотишься на дичь. Знаешь эти земли. С умом торгуешь своими товарами. Твои слуги с готовностью следуют за тобой.
Джул снова уставилась на него, потому что откуда, черт возьми, он мог знать всё это, с каких пор орки приобрели навыки выслеживать, прятаться и шпионить? Но затем эта мысль исчезла, растворилась без следа, потому что его крупное тело сделало еще один шаг, оказавшись достаточно близко, чтобы прикоснуться.
— Я жаждал тебя, — сказал он, и его голос превратился в почти мурлыканье между ними. — Я хочу сделать тебя своей.
Его горячее дыхание на ее коже было странно сладким, и Джул слишком поздно поймала себя на том, что глубоко вдыхает его. Вдыхает этот запах земли, насыщенного тепла, жизни.
— Я не стану принуждать тебя, — продолжил этот голос, глубокий рокочущий жар в мыслях Джул, внизу ее живота. — Я хочу заслужить твою верность, женщина. Я желаю твоей руки, отданной по доброй воле. Я желаю, чтобы ты жаждала меня так же, как я жажду тебя.
Ха. Жаждать орка. Это невозможно, нелепо, он был самым отвратительным существом, которое Джул когда-либо видела, зверем, монстром, он похитил ее…
— Я жажду прикасаться к тебе, — мягко промурлыкал он. — Я жажду пробовать тебя на вкус.
Его голос вытворял с ней, внутри нее, какие-то необъяснимые вещи, и Джул судорожно глотнула воздуха, взывая к здравому смыслу.
— Ты жаждешь получить тактическое преимущество, вот что ты имеешь в виду, — огрызнулась она, но ее голос прозвучал ниже и более хрипло, чем должен был. — И ты жаждешь заставить меня вынашивать твоих сыновей.
Раздался один из этих глубоких, раскатистых смешков, от которого тело Джул напряглось и наполнилось жаром.
— Ах, да, — мягко произнес он. — Я желаю наполнить твое пустое чрево. Я желаю видеть, как ты расцветаешь от моего семени.
Это было совершенно возмутительное заявление — не так ли? — но оно больше походило на ласку, низко пульсирующую в ушах Джул. И почему-то в голове мелькнул стремительный, неуместный образ: она сама, округлая и полная, с налитой грудью и созревшим животом, расцветающим новой жизнью…
— Я бесплодна, — выдохнула она, и это было правдой, так оно и было — но Гримарр лишь снова издал этот смешок, низкий и голодный; сладко пахнущий жар на коже Джул.
— Плодородна, — пробормотал он, и Джул дернулась, почувствовав, как его большая рука легла на ее плечо, теплая и тяжелая. — С моим семенем, да.
Боги. Джул пришлось сглотнуть, помотать головой; о чем она только думает. Орки были зверьми, монстрами, кровопийцами, похитителями, самой смертью; она не хотела вынашивать его сыновей, его сыновья будут орками…
— Мое семя жаждет наполнить тебя, — продолжил его хриплый голос, и Джул снова дернулась, когда его вторая рука, большая и нежная, легла на ее другое плечо. — Мое семя жаждет затопить тебя и расцвести глубоко внутри тебя.
Да проклянут ее боги, потому что на этот раз дыхание Джул и впрямь перехватило, а внизу тугим узлом скопился жар. Какого черта, какого, мать вашу, черта; он был орком, самым настоящим, уродливым, кровожадным орком…
— Я страстно желаю прикасаться к тебе, — сказал он, так вкрадчиво, так тихо. — Ты позволишь мне это сделать, женщина?
Позволит ли она. Джул попыталась фыркнуть, но из перехваченного горячим спазмом горла вырвался лишь сдавленный вздох.
— А это и вправду что-то изменит, — выдавила она, — если я скажу «нет»?
— Да, — последовал его ответ, более решительный, чем ожидала Джул. — Я не стану принуждать тебя, женщина. И ничего не изменится, если ты откажешь. Я всё равно буду охранять тебя ценой своей жизни.
Как же. Но руки на плечах Джул не двигались, они просто ждали, теплые и тяжелые. И его взгляд ощущался таким же тяжелым: он смотрел на нее, ожидая ответа.
И ответом Джул было… что? Нет, конечно же, нет, но… так ли это? Возможно? Прошло так много времени с тех пор, как к ней прикасались, и еще больше времени с тех пор, как это ощущалось… вот так чисто, без тягостной ревности, стыда или страха. Каково это — чувствовать, как эти большие теплые руки ласкают ее кожу? Быть по-настоящему желанной, востребованной, когда тебя так страстно желают?
— Ты позволишь мне, женщина? — снова спросил он, очень мягко. — Могу я прикоснуться к тебе?
Этот вопрос заставил что-то необъяснимое вспыхнуть в животе Джул, и она сделала медленный, судорожный вдох. Может ли он прикоснуться к ней. Наверное? Возможно? Может быть — да?
— Да, — услышала она шепот своего собственного, шокирующего голоса. — На одно мгновение.
Из горла орка вырвался рваный, рокочущий рык, а затем эти большие руки — теперь почему-то со втянутыми когтями — пришли в движение. Они медленно, неумолимо скользнули вниз с плеч Джул, по переду ее теперь уже грязного платья, пока — она громко ахнула — не нашли ее груди и не обхватили их мягко, бережно.
Джул должна была взять свои слова обратно, накричать на него, сражаться за свою честь, хоть что-то — но она лишь стояла там, чувствуя это, ее дыхание стало коротким и поверхностным. В то время как эти пальцы сжались, лаская, и Джул чувствовала предательство своих слишком твердых сосков, выпирающих сквозь ткань навстречу жару его огромных ладоней.
— Если ты станешь моей парой, эта грудь наполнятся молоком, — пробормотал, промурлыкал, пообещал этот голос. — Мои сыновья будут сосать их и расти упитанными и сильными.
Джул снова ахнула, ее тело содрогнулось в конвульсии, и она почувствовала, как он наклонился ближе, отдавая больше тепла.
— И этот живот, — выдохнул он, пока его руки скользили вниз, горячее, медленнее, — округлится, когда мое семя расцветет внутри. Он взрастит моих сыновей сильными, крепкими и пышущими здоровьем.
Да проклянут его боги, потому что Джул снова ахнула, ее веки затрепетали, и она почти не заметила, как одна из его рук замешкалась, слегка дернув за цепь на ее талии. Потому что она всё еще была прикована к нему, была прикована к нему всё это время, он запер ее здесь, в этой комнате…
Этого оказалось
