Элла. Тёмные отражения прошлого - Мила Шедер
Старейшина повернулся к Фабиусу, и в его взгляде промелькнула искорка раздражения.
— Это выбор геккона. Проявите к нему уважение, Фабиус. Что касается некомпетентности мисс Диггл… уверен, вы сделаете всё возможное, чтобы направить адептку в верное русло.
— Разумеется, Старейшина, – проскрипел ректор, в его голосе сквозило притворное смирение. – Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь мисс Диггл. Но, смею заметить, – он снова повернулся ко мне, и его взгляд стал холодным и оценивающим, — любая неосмотрительность, любое нарушение установленных правил будут иметь самые серьезные последствия.
Старейшина подошел к профессору Левену, который до этого момента хранил молчание, наблюдая за происходящим с выражением задумчивости на лице.
— Левен, — обратился к нему старейшина. — как одному из своих преданных учеников, я доверяю тебе судьбу этих двоих. Научи ее слушать, Левен. Иногда ответы приходят не из книг.
Левен кивнул, его глаза блеснули за стеклами очков.
— Как пожелаете, Старейшина. Я приложу все усилия.
— Чтож, думаю нам пора.
Один из магов Совета услужливо открыл портал прямо в кабинете. Старейшина уже готов был шагнуть в мерцающую воронку, как вдруг замер, словно пораженный внезапной мыслью. Его рука, уже протянутая, застыла в воздухе, а взгляд, до этого сосредоточенный на портале, внезапно метнулся ко мне. Все остальные члены Совета, уже частично вошедшие в вихрь света и теней, тоже остановились, ожидая, что же скажет их лидер. Наступила напряженная тишина, в которой можно было расслышать лишь тихое потрескивание магии, исходящей от открытого перехода.
— Чуть не забыл, — произнес Старейшина, — мы приняли еще одно важное решение, которое, полагаю, потребует вашего участия, Фабиус.
Ректор, до этого момента сохранявший маску натянутого смирения, заметно побледнел.
— Старейшина? — выдавил он. — Какое решение?
— Мисс Диггл также будет участвовать в Турнире Академий.
В кабинете воцарилась гробовая тишина. Слова Старейшины прозвучали, как гром среди ясного неба. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Участвовать в Турнире? Но зачем? Я едва контролирую свои собственные силы. Какую пользу я могу принести, участвуя в нем?
— Но … но … — запнулся ректор, лишившись дара речи от изумления. — Старейшина, это… невозможно.
Однако ответа не последовало. Старейшина, словно и не слышал его протестов, молча шагнул в портал. За ним последовали и остальные члены Совета, один за другим, с лицами, сохраняющими непроницаемое выражение. Последним вошел в портал самый молодой маг, лишь на мгновение задержав на мне взгляд.
Как только последний член Совета скрылся за пеленой мерцающего света, портал начал стремительно сужаться.
— Турнир Академий, — пробормотал ректор, скорее себе, чем кому-то еще. — Это… это просто безумие.
Он повернулся ко мне, и его глаза сверкнули яростью.
— Вы! – воскликнул он, тыкая в меня пальцем. — Вы понятия не имеете, что натворили! Турнир – это не игра! Это соревнование сильнейших! И вы, с вашими… талантами… будете там лишь обузой! Позором для нашей академии! Готовьтесь, мисс Диггл, — прошипел он. — Ваша жизнь превратится в ад. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы вы пожалели об этом дне.
Глава 8. Боль предательства
— Ты умудрился усложнить мою и так невыносимую жизнь, — улыбнулась я геккону. — Действительно невероятное создание.
В ответ он издал жалобный писк и ещё теснее прижался ко мне.
Мы расположились на траве заднего двора, наблюдая за тренировками магов. Я с облегчением вздохнула, осознавая, что мои редкие свободные часы от занятий все еще принадлежат мне. Страхи, поселившиеся в моей душе, о том, что меня запрут где-то в башневместе с гекконом, как диковинную пару, к счастью, не оправдались. Как оказалось,геккона ни в коем случае нельзя принуждать к чему-либо, любое давление вызывало обратную реакцию, а потому он мог уйти, когда захочет, и вернуться, если возникнет такое желание. И моя задача заключалась лишь в поддержке его эмоционального состояния.
Периодически, толпы адептов останавливались подле нас, стараясь из любопытства взглянуть на дитя Древних. Подойти ближе чем на пару-тройку метров никто не решался. Геккон, казалось, привык к этим непрошеным наблюдателям, я же старалась не обращать на них внимания, увлеченно наблюдая за тем, как маги отрабатывают свои заклинания.
Когда я пыталась настроиться на свою внутреннюю энергию для магической работы, возникало неожиданное сопротивление, которое сводило все усилия на нет. И как бы не старалась понять, что именно делаю не так, ответа не находила. Ректор был прав, я лишь опозорю академию на турнире.
И свалилось же всё на мою голову…
Разглядывая двор, я вдруг заметила брата. Ярость с новой силой вспыхнула во мне. Со всей этой неразберихой, я и забыла за Ригона. Забыла, как пообещала себе, что вытрясу из него всю скопившуюся дурь.
Я резко поднялась, усадив геккона на траву. Он пискнул, но остался сидеть, наблюдая за мной своими большими, синими глазами.
— Прости, малыш, — пробормотала я, чувствуя, как адреналин начинает бурлить в крови. Я направилась прямиком к брату. Он стоял в стороне от тренирующихся, о чем-то оживленно беседуя с несколькими адептами. Самодовольное выражение на его лице раздражало до предела.
Приблизившись, я резко схватила его за предплечье и потащила в сторону, подальше от любопытных глаз.
— Эй! Что за… ?! — возмутился Ригон, пытаясь вырваться. Но я крепко держала его, не обращая внимания на протесты.
Затащив его за угол здания, я грубо прижала его к стене.
Яростно сверля брата взглядом, заговорила, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри все кипело.
— Ты хоть понимаешь, что ты натворил?!
Ригон опешил от моей агрессии.
— О чем ты? Я… я просто…
— Просто что?! Скажешь, что не знал, что амулет принадлежал профессору Миддл, а вовсе не матери Лиама? — вскипела я, не в силах больше сдерживать свой гнев, — Скажешь, что Лиам обманул тебя?! Что просто, Ригон, что?!
— Я разве просил тебя лезть в кабинет? Ты сама ввязалась в это! Чего на мне то отрываешься?
Его слова, произнесенные с такой беспечностью и цинизмом, словно плеснули масла в огонь. Мой гнев достиг пика.
— Тебе дарована такая возможность, дурень! Перед тобой открыто столько дверей, о которых другие могут только мечтать! А
