Заказанная орком - Эми Райт
Думаю, возможно, поэтому она была рада переехать в Америку.
Капля растопленного мороженого скатывается на мои костяшки, и я быстро ее слизываю.
Почему я так плох в этом?
— Здесь очень хорошо. В Америке. Я очень счастлива.
Когда я смотрю на нее, лицо Инессы застыло в нейтральном выражении, которое она обычно носит, когда не хмурится.
Я моргаю. Меня-то она точно обманула..
Она чувствует, что должна сказать это, чтобы угодить мне?
— Инесса, — начинаю я. Затем замолкаю, не зная, как сформулировать. Еще одна капля мороженого делает костяшки липкими, и я кривлюсь. Теперь и я, и наше первое свидание — в полном беспорядке.
Твикси садится и смотрит на мороженое, виляя маленьким хвостиком.
Со вздохом я опускаю его, чтобы она могла полизать.
Знаю, что это вредно для нее, но она такая милая! Как я могу устоять?
Используя возможность смотреть на Твикси вместо Инессы, я чувствую себя смелее, и слова вываливаются наружу.
— Инесса, тебе не нужно притворяться. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Я хочу, чтобы ты чувствовала, что можешь поговорить со мной. Если есть что-то, чего ты хочешь или в чем нуждаешься, я буду только рад это дать. Тебе просто нужно попросить.
— Нет. Все хорошо. Я счастлива.
Но это не так, правда?
Хотел бы я найти способ заставить ее поверить, что для меня это больше, чем договоренность. Я надеялся на настоящие чувства. Знаю, им может потребоваться время, чтобы развиться, но я все еще верю, что это может произойти.
— Что тебе нравится делать? Когда не работаешь. Кстати, чем ты занималась дома? Скучаешь по работе?
— Дома я не работала, — говорит она. — Что мне нравится — это водить. Э-э… ездить. У меня есть мотоцикл. Я езжу за город. И шоппинг.
— О, вау, — в голове я размышляю, как смогу позволить себе купить ей мотоцикл. Вслух я говорю: — Так сколько тебе было лет, когда ты научилась ездить?
— Пятнадцать.
Я впечатлен. Хотел бы спросить ее еще, но мимо на поводке проходит другая собака, и Твикси подпрыгивает и начинает лаять так громко, что я не могу.
— Тсс.
Она, конечно, игнорирует меня.
Инесса наклоняется, дергает за поводок и снова издает этот строгий шипящий звук, и Твикси мгновенно садится. Она издает низкое рычание и наблюдает за другой собакой, пока хозяин ведет ее мимо нашей скамейки, но больше не лает.
Боже, это странно, что я нахожу очень привлекательным, когда она так делает? Наверное, да. Управление собакой обычно не стоит высоко в списке сексуальных качеств, но есть что-то в твердой авторитетности Инессы, от чего я таю внутри.
Мне бы очень хотелось протянуть руку и взять ее маленькую ладонь в свою, просто чтобы держать. Я представляю, как мы, рука в руке, ведем Твикси обратно в квартиру, и это вызывает огромное теплое чувство в груди.
Но я слишком застенчив. Так что Инесса берет поводок Твикси, а я иду рядом с ней, пытаясь и не находя смелости, чтобы попросить ее.
Когда мы поднимаемся наверх к квартире, она поворачивается ко мне, и на ее губах легкий намек на улыбку.
— Спасибо. Это было очень мило.
Может, я наконец сделал что-то правильно.
— Хочешь посмотреть фильм? — выпаливаю я, когда Твикси снята с поводка, а я скинул обувь у входной двери.
— Да. Мне бы это понравилось. Спасибо.
Два раза подряд.
Может, для меня еще есть надежда.
Я спешу к дивану и раскладываю его, чтобы мы могли сесть. Затем включаю телевизор.
— Что бы ты хотела посмотреть?
Она пожимает плечами.
— Что бы ты ни хотел.
Чувствуя небольшое давление, я листаю, пока не нахожу романтические фильмы. Я уже собираюсь выбрать «Ноттинг Хилл», когда она указывает.
— Что это? Это про машину.
Я моргаю. Быстро пролистываю вверх до «Угнать за 60 секунд».
— Этот?
— Да. Давай посмотрим его.
Я немедленно включаю, радуясь, что не совершил очередной промах. И заношу в память информацию, что Инессе больше нравятся боевики, чем романтика. Конечно. Ей нравятся быстрые машины и мотоциклы.
Мы смотрим в тишине, но это мирная тишина. Не чувствуется неловкости.
Решившись подвинуться чуть ближе на диване, я осторожно кладу руку на спинку, пока она не оказывается вытянутой позади нее, почти не касаясь.
Она ничего не говорит, так что я оставляю ее там, наслаждаясь ощущением, что почти держу ее в объятиях.
Мы делаем успехи. Я это чувствую.
В конце фильма она поворачивается ко мне, и я вижу первую полную улыбку.
— Это есть очень захватывающе.
— Было, — поправляю я, прежде чем могу остановиться.
Затем готов себя пнуть, когда ее улыбка превращается в недовольную гримасу.
Однако в следующий момент она кивает.
— Да. Это было очень захватывающе. Мне нравится, — она выдыхает с легким звуком. — Мне понравилось.
Бедная Инесса. У нее так хорошо получается. Хочу сказать ей, но, может, она подумает, что я снисходителен.
— Я рад, — говорю я вместо этого.
Пауза. Она наклоняется немного ближе.
— Ты бы хотел поцеловать меня сейчас.
Я уставился на нее. Сердце внезапно колотится со скоростью миллион миль в час в груди, а ладони потеют. Она серьезно?
— Я… да! То есть да. Хотел бы. Это нормально?
— Нормально.
О, черт. Что, если я все испорчу?
Я целовал самок раньше. Я даже целовал женщину-человека. Это было очень давно, и у меня есть ужасное чувство, что, возможно, я забыл, как это делается.
Инесса приподнимает подбородок, будто ждет, и я собираю все свое мужество.
Наклоняясь, я кладу одну большую руку ей на щеку, чтобы не промахнуться. Затем плотно закрываю глаза и приближаю губы к ее губам.
Она держится совершенно неподвижно. Может, мне кажется, но ее челюсть напряжена. Может, она тоже нервничает.
Почему-то это заставляет меня чувствовать себя хуже, а не лучше. Хотел бы я, чтобы она сказала мне, как это делать. Как ей нравится, когда ее целуют.
Она молчит, так что мне приходится действовать на ощупь самостоятельно. Я мягко касаюсь ее губ своими, смакуя шелковистую гладкость.
Невероятно мягкие. Более совершенные, чем все, что я когда-либо чувствовал. Ее аромат наполняет мои ноздри. Он сладкий и цветочный, с оттенком мускусной насыщенности, от которой кружится голова.
Решившись на чуть большее, я нежно двигаю губами. Слава богу, она не отпрянула и не сказала остановиться.
Мои пальцы дрожат от желания притянуть ее ближе. Мне
