Как я нашла сына ректора-дракона и свое счастье - Лариса Петровичева

об этих бесценных сокровищах, то больше никого не возьмет в плен?

Эрик поднялся по лестнице и потянул на себя тяжелую створку двери. На драконье лицо лег отблеск золотого сияния, и Бекка, которая бросилась за ним, восторженно пролепетала:

– Елочка!

Девочка обернулась ко мне и воскликнула:

– Быстрее! Там елка!

Глава 11

То, что мы увидели за дверями, было похоже на бальный зал академии. Там сейчас тоже установят елку, и завтра будет большой праздник для всех студентов и преподавателей.

Конечно, если ректор вернется из лабиринта Румпелина. В душу медленно вползала липкая слабость и неуверенность: не найти нам Витти, не найти выхода отсюда.

Я гнала эти мысли, понимая, кто их внушает, и не желая его радовать. Но они плохо прогонялись.

А бальный зал сиял огнями. Огромная елка раскинула пушистые ветви, украшенные алыми и синими шарами, конфетами, пряниками, орехами, яблоками и крошечными золотыми свечками. Наверно, о такой елке мечтал каждый ребенок – смотришь на нее и понимаешь, что наступил новый год, и принесет он тебе только хорошее.

– Елка… – завороженно выдохнула Бекка. Она, девочка из нищей семьи, где ни у кого не было своей посуды, медленно двинулась вперед, зачарованная дивным сиянием.

Под елкой красовались груды подарков! Куклы в белоснежных кружевных платьях, с завитыми волосами и широко распахнутыми глазами, медведи с бантиками на шеях, лошадки-качалки, кукольные домики, наполненные мебелью и посудой, и все это великолепие, о котором мечтает каждый ребенок, звенело, сияло, шевелилось и звало: подойди к нам! Возьми, играй, все это твое!

И Бекка, несчастная девочка, которая и вообразить не могла такого сокровища, пошла к нему, забыв и про Румпелина, и про нас.

– А ну, – Эрик подхватил ее на руки, и Бекка недовольно завозилась, пытаясь выбраться. Но ректор мог таскать таких девчонок дюжинами, и у Бекки ничего не вышло.

– Там игрушки! – воскликнула она. Что Бекка называла игрушками в родительском доме? Пуговицу? Узел, завязанный на краю грязной простыни?

– Это ловушка, – произнес Эрик так, что я похолодела.

Конечно, это была ловушка! Мы подойдем ближе к этому влекущему сиянию, и от коробок с подарками потянутся голодные щупальца.

Румпелин точно попал сюда ребенком. И выставил в приманку то, что считал по-настоящему заманчивым, то, на что просто не могут не клюнуть.

– Ты бывала здесь? – спросил Эрик, и Бекка отрицательно мотнула головой. Он сделал несколько осторожных шагов в сторону, не сводя глаз с елки, и обернулся ко мне.

– Там сбоку лестница. Идем.

Бекка вдруг обняла его обеими руками, устроилась, уложив голову на плечо дракона – вот так же он нес Витти спать, когда возвращался из академии пораньше. Как редко это было!

Эрик работал, не покладая рук, чтобы у Витти все было – но иногда, слыша, как хлопает входная дверь, я думала, что мальчику больше нужен отец рядом, чем дорогие игрушки, книги и занятия. Папа, который будет гонять с тобой мяч, удить рыбу и бегать по улочкам академического городка с воздушным змеем.

Наверно, это не принято в драконьих семьях. Или это в принципе редкость. Родителям приходится много и трудно работать – они думают о хлебе насущном для детей, а не о самих детях, и кто бы смел их в этом обвинять?

Как бы еще соединить любовь и нежность и труд с утра до вечера? Будешь тут орать, когда света белого не видишь.

Сбоку и правда была лестница на второй этаж, покрытая чистым темно-синим ковром. Мне вдруг подумалось, что так и выглядел настоящий дом Румпелина: большой зал для праздников и приемов, ковер, на котором не было ни соринки…

Мы поднялись на второй этаж и вдруг оказались в прямом, ярко освещенном коридоре. По полу мимо закрытых дверей бежал все тот же синий ковер, на стенах красовались пейзажи в тяжелых золоченых рамах, в воздухе едва уловимо пахло апельсинами и корицей, словно кто-то готовил согревающий напиток.

– Смотрите-ка! – Эрик осторожно опустил Бекку на пол и указал на одну из дверей. – Табличка.

На сверкающей бронзовой табличке красовалась изящная надпись: “Эта комната пуста”. Я вспомнила загадку, которую нам однажды загадывали в школе, но так и не поняла, как ее решить.

Эрик шагнул к соседней двери и прочел:

– В третьей комнате тигр.

На третьей двери было написано “Первая комната пуста”. Ректор замер, задумчиво потирая подбородок, и я спросила:

– Ты знаешь, как решать такие задачки? Я в логике не сильна.

Эрик вздохнул, словно хотел сказать, что именно это и ожидал от меня услышать.

– Где-то здесь правда или ложь, – ответил он и, нахмурившись, пробормотал: – Надо просчитать, где именно. На первой и третьей двери написано одно и то же. Значит…

Бекка махнула рукой, решительно шагнула к первой двери, и Эрик воскликнул:

– Стой, куда!

– Бросай огонек! – воскликнула Бекка и рванула дверь на себя.

Эрик вскинул руку, на его пальцах закружилось пламя, но из открытой двери никто не появился. Мы осторожно заглянули внутрь – никого. Просто пустая сумрачная комната с единственным окном, выходящим на лабиринт. Пол был покрыт пылью, здесь давно никто не появлялся.

– Значит, правда, – произнес Эрик. – Тогда в третьей комнате…

Он шагнул к двери и осторожно открыл ее – замер, всматриваясь, а потом быстрым шагом вошел внутрь. Бекка снова прижалась ко мне, и Эрик вскоре вышел, держа на руках мальчика.

– Витти? – воскликнула я и сразу же поняла ошибку.

Этот ребенок был старше на пару лет. Темноволосый, одетый в парадную форму ученика классической гимназии, он сжимал в руках выписку с оценками из школьного журнала. Глаза мальчика были закрыты, голова безжизненно болталась, но приоткрытые губы дрогнули.

– Живой! – воскликнула я. – Живой!

Глава 12

Эрик опустил мальчика на пол, похлопал по щекам, запустил в рот розоватый шарик исцеляющего заклинания, и вскоре гимназист содрогнулся всем телом и открыл глаза.

– Тетя Анхелина? – глухо прошептал он, глядя на нас, но не видя никого. Я присела рядом на корточки, погладила мальчика по голове.