Нити судьбы - Лекси Эсме

сжимают мою задницу, затем грубо подтягивают меня ближе.

Его язык — грубый, искусный, словно созданный для греха.

Его рот — влажный, тёплый, безжалостный.

А кончики клыков, едва касающиеся моего тугого, распухшего клитора, заставляют меня дрожать так сильно, будто я вот-вот разорвусь от желания.

— Блять… Септис… не останавливайся, — стону я, едва не плача от напряжения. — Пожалуйста… я больше не выдержу…

Он улыбается, прижимаясь губами к моей коже, держит меня крепко — и резко, глубоко проникает языком в мой центр. Я вскрикиваю, тело рвётся навстречу ему…

Бип-бип-бип.

Резкий визг будильника вырывает меня из сна. Я почти подпрыгиваю в кровати. Рука автоматически тянется между ног — и я тихо стону, ощущая влажность своих трусиков.

Прекрасно. Просто прекрасно.

Оставшуюся ночь меня разрывало между тревогой за ночной кошмар Септиса… и разгорячёнными, безумно яркими фантазиями о том, что он мог бы со мной сделать.

Я ударяю ладонью по одеялу.

Что со мной происходит?

Я выбираюсь из кровати, натягиваю халат. Ещё рано — и, если мне повезёт, я смогу улизнуть на работу до того, как Септис придумает, что сказать… или что сделать. Мне нужно очистить голову.

Я быстро собираюсь, делаю макияж, практически скрыв след от удара Гари, хотя тело все еще ноет.

Потирая шею, пытаясь расслабить застывшие мышцы, когда вдруг слышу глухое «РРЯЯЯОУ» и какой-то звон. Я замираю, прижавшись ухом к двери.

Звук усиливается. Паника начинает накатывать на меня.

Что за…?

Я распахиваю дверь и бегу вниз по лестнице. Поворачиваю на кухню — и останавливаюсь как вкопанная.

Септис, устрашающий, огромный, смертельно опасный Септис…

…стоит на прижатом к стене кухонном столешнике, сжавшись в комок, и машет лопаткой, как мечом, в сторону пола.

Я медленно подхожу, и мои глаза расширяются.

На полу, в клубке блестящих белых нитей паутины, извивается рыжее мохнатое нечто.

Мой кот.

Мой чёртов кот.

Он орёт так, будто его режут. Пыхтит, панически стучит лапами.

— УБЕРИ ЭТО ОТ МЕНЯ! — вопит Септис, размахивая лопаткой, клыки обнажены, глаза в ужасе.

— Ты ЧТО сделал⁈ Почему мистер Маффинс в паутине?! — кричу я, бросаясь на колени к бедному зверю.

— Что такое «мистер Маффинс»?! — огрызается он, на секунду отвлекаясь.

— Это мой кот! МОЙ! КОТ! Септис, какого чёрта ты оплёл паутиной моего кота?!

Он морщится.

— Я… не хотел! Он упал на мою ловчую сетку, когда я пытался поймать тебе завтрак! Я пытался освободить адского зверя — но он ударил меня! — Септис жалобно демонстрирует царапину на мизинце. — Это… было очень больно. И да, «мистер Маффинс» звучит аппетитно, но уверяю — он НИ РАЗУ не вкусный.

Я вскидываю взгляд — с рычащего комка шерсти… на Септиса, который забился на столешницу. Я не знаю, смеяться мне или возмущаться — и в итоге просто взрываюсь смехом. Хохочу так сильно, что у меня текут слёзы.

— Это не смешно, — мрачно бормочет он, отчего я хохочу ещё сильнее.

Вытираю слёзы.

— Ладно, ладно… всё, успокоилась.

Я наклоняюсь, чтобы освободить кота, но Септис молниеносно спрыгивает и хватает меня за руки.

— Осторожно, — говорит тихо, почти нежно. — Ты тоже застрянешь. Я не хочу, чтобы ты попалась.

Он разворачивает меня к себе. И я тону в его взгляде. Тёплые пальцы всё ещё охватывают мои руки.

— Хорошо, — шепчу я, не в силах отвести взгляда.

Он кашляет, смущённо усмехаясь:

— Всё пошло… совсем не так, как я планировал. Должно быть, я выглядел полным идиотом.

— Ещё каким… но это было… мило.

— Мило? — он моргает, шокированный. — Из всех слов, ты выбрала «милый»?

— А чего ты ожидал? — улыбаюсь я.

Он улыбается — и у меня буквально перехватывает дыхание. Я прочищаю горло, выпрямляюсь.

— Но… на будущее, — говорю я, — мне бы вполне хватило обычного тоста с авокадо. Я вегетарианка, по моему опыту скажу, фрукты и овощи обычно не пытаются убежать. Вот, у меня есть кое-что, что поможет твоей царапине.

Я поднимаюсь на ноги, и чувствую, как его горячий взгляд скользит по мне, пока я открываю ближайший кухонный ящик.

Он подходит ко мне, и я бережно оборачиваю пластырь вокруг его мизинца, затем наклоняюсь и мягко целую его поверх липкой полоски.

— Вот так. Готово. Если хочешь, у меня есть ещё леденцы — могут идти в комплекте с пластырем, — поддразниваю я.

Его глаза темнеют, взгляд становится глубоким, ищущим, тянущим меня в себя.

— Очень смешно, — пробормотал он. Его голос скользит по моей коже, как шёлк. — Леденец мне не нужен… Но вот ещё один поцелуй — с удовольствием возьму.

Я поднимаю взгляд на него, и в животе у меня взлетают стаи бабочек.

— Ещё один поцелуй? — выдыхаю я.

— Да. Но… вот сюда. — Он касается губ. — Я почистил зубы, смотри. Мятная свежесть. — Он облизывает клыки.

Я едва не стону от смеха и желания одновременно.

— Ладно. Один. Сделай его стоящим.

— Вызов принят.

Он склоняется надо мной, прижимает одну руку к столешнице позади меня, другой касается моей шеи — и моё сердце взмывает к горлу. Он поднимает мои волосы, переплетает свои пальцы с моими.

Его губы опускаются…

…и он целует меня в щёку.

Я издаю раздражённый стон.

— Эй! Это не считается!

— Нет? — хрипло спрашивает он, проводя большим пальцем по моему пульсу. — Тогда что именно ты хочешь?

— Септис… — выдыхаю я, хватая его за волосы. — Поцелуй меня по-настоящему.

И он делает это.

Он наклоняется и накрывает мои губы своими — глубокими, тёплыми, мягкими. Я ощущаю, как что-то внутри меня словно взрывается искрами. Я прижимаюсь к его груди, его низкий рык отдаётся у меня в животе.

Он прикусывает мою нижнюю губу, заставляя меня открыть рот, и его язык скользит внутрь, вплетаясь в мой — горячий, медленный, восхитительный.

Я буквально таю у него в руках. Я чувствую, как его твёрдый член упирается в мой низ живота — и целую его ещё сильнее. Но он вдруг отстраняется, оставляя меня без воздуха.

— Я хотел сделать это с первой нашей встречи, — шепчет он. — Ты была прекрасна с первого взгляда.

Моё дыхание сбивается.

— Ну… теперь я точно не могу назвать тебя «милым», — выдыхаю я.

— Нет? — он склоняет голову. — Тогда кто же я?

Я смотрю прямо в его опасные, завораживающие глаза.

— Сексуальный.

Его взгляд темнеет, становится плотным, насыщенным.

— Рад, что мы пришли к одному мнению.

Но затем он хмурится.

— Тебе не нужно идти на работу, Амата.

— Нужно. Иначе будет подозрительно.

Мы оба слышим новый отчаянный «МРРРААААУ!» из-под паутины.

Я вздыхаю:

— А пока — пожалуйста, отпусти мистера Маффинса.

Я выскальзываю из его рук.