Держите себя в руках, леди! или Ходящая по мирам - Анастасия Максименко

весело, но очень неестественно мерцающей жемчужной бусинкой. Недоверчиво булькнула, рассеянно разглядывая жемчужину, которая так и манила прикоснуться к гладкой поверхности, покатать на пальцах, ощутить легкость драгоценности.

Больно куснув себя за губу, помотала головой, гася жалобный стон боли. Перед глазами внезапно и неотвратимо, словно по щелчку, промелькнули последние события моей жизни. Свалившееся на голову наследство. Мертвая деревня с двумя обитателями. Одна из них – старая подруга якобы моей бабки. Ее странное поведение. Книги в черных обложках и секретная полка с этим красным браслетом.

– Твою дивизию! Во что я ввязалась? И где мои вещи?

Порыскав слезящимися глазами, сумки своей не нашла. Нужно было бы обследовать эту комнату, а лучше постараться смыться из этого места, но я была более чем уверена, что даже спустить ноги с этой кровати смерти подобно. Каждая клеточка моего тела жутко ныла, а еще слабость. Дикая, неумолимая. Я прилагала все силы, коих было немного, чтобы держаться в сознании.

Нужно было понять, что или кто мне угрожает. Как я очутилась в этой комнате и где вообще та самая комната. И та девчонка, реальная ли она? Кого она искала?

Если подумать логически, то либо меня вывезли из дома, то бишь, похитили, и сейчас я непонятно где с этими самыми похитителями. Но блин, за что меня похищать, если у меня ничего ценного отродясь не было? Если только наследство. Да пускай забирают! Только домой пусть вернут.

В голове была какая-то каша, изо рта так и рвались нецензурные ругательства, и я бы, может, разразилась бранью, и мне бы, может, даже стало легче, но именно в этот момент от запертой двери послышались приглушенные пока еще плохо различимые голоса.

Е-мое, а вот, похоже, и похитители!

Я подобралась, хищно глядя в сторону двери, сетуя, что под рукой не было ни одной вещи, чем бы теоретически можно было защититься от возможного нападения.

Но и просто так сдаваться на волю безумцам, у которых непонятно что на уме, я была не намерена.

Щас!

«Врагу не сдается наш гордый “Варяг”!» – вдруг вспомнилась строчка из песни вроде бы Российской армии какого-то там имени, пока я вооружалась, к сожалению, слишком легкой подушкой. Ну, не тумбочкой в них же кидать. Я ее, увы, не подниму. А жаль. Так хотя бы был шанс долбануть недругов по голове и сбежать, руки и ноги-то они мне недальновидно не связали.

Тем временем голоса стали чуть громче. Один был мне уже знаком и принадлежал той самой надоедливой девчонке, а вот два других, мужских, нет.

Я затаила дыхание, невольно ощущая себя этакой дикой дичью, не желающей быть обедом для гадкой змеи. Ну, или клубка змей, что реальней. С сожалением покосилась на шкаф, прикидывая свои реальные шансы спрятаться в нем. Но увы, вряд ли я бы успела доковылять до него и воспользоваться потом эффектом неожиданности, огрев врага подушкой.

Задумчиво посмотрела на графин: может, лучше им? Действенней так-то графином. Хрясь по темечку – и все, драпать, Сафа, драпать, желательно не теряя по дороге кроссовки. Но тут же поскучнела.

С другими-то двоими что, Сафа, делать-то будешь?

Вздохнув, напрягла слух, стараясь услышать хоть что-то полезное и одновременно с этим передвигая предмет возможного мщения ближе.

А послушать было чего.

Недруги, судя по всему, подошли вплотную к тонкой двери, отделяющей меня от фашистов, и негромко, но вполне слышимо разговаривали. Занимательный у них, кстати, был разговор.

Первой я разобрала речь раздражающей девчонки.

– Вот, эр Даглас, эр Жидар, комната эры Сафании. Сегодня эра не заступила на службу. Сразу никто не хватился, все подумали, что эра как помощница главного повара по его распоряжению уехала в город за продуктами, но ближе к полудню главный повар сам начал спрашивать, где его кухарка, вот все и удивились.

– Вы уверены, эрана Лекерья, что кухарка в покоях? – вкрадчиво поинтересовался мужской голос. – Вы же говорили, что не смогли ее дозваться. Может, в поселение подалась и никому не сказала?

Какие-то эраны, эры, это вообще что? На слух – как вежливое обращение, но я уже ни черта не понимаю. Хотя я, как проснулась, уже ни черта не понимала.

– А это возможно, – бодрым голосом заявил второй. – Кухарка-то не от мира сего. И еда у нее странная.

– Не нашенская.

– Ну, так и эра-то не из наших краев, – возмущенно откликнулась девушка. – Но никто не знает, где эра, и ее сегодня еще никто не видел. А вечером же у повелителя званый ужин с представителями невест! На носу же отбор! Ой, катастрофа! Без искусных рецептов эры Сафании будет беда! Главный повар совершенно не владеет технологиями тех земель, откуда прибыла эра! А повелитель пожелал сегодня именно эры стряпню. Так что ломайте, эр, ломайте! Вдруг эре и вовсе плохо стало, вот она и лежит, бедная, там.

– Погоди ломать, – остановил девушку грубый голос. – Муж-то где? Эр Грох?

– Уехал с конными на охоту, знамо где.

Повисло молчание, а затем раздался металлический лязг. Я мигом подобралась. Похоже, щас все-таки будут ломать. Твою маковку! Съехав по стене, крепко зажмурилась. Господи, пускай этот сюр будет таким же реальным, как шикарный, умный мужик в моей постели.

Скрежет и треск дерева, и, судя по топоту, дверь-таки выломали, ироды.

Опасливо, но решительно приоткрыла глаз, находя им двоих… эм, мужчин. Один действительно в форме стражника, ага, средневекового такого. Металлическая броня, шлем на голове с приоткрытым вырезом. Знать не знаю, как эта вся амуниция правильно называется, но пусть будет просто доспех. А вот второй – в почти нормальной одежде, только на старинный манер. Хотя, о чем это я, нормальной ее можно было назвать с большой натяжкой.

Черные штаны, заправленные в высокие сапоги, светлого оттенка дублет и светлая накидка до колен, застегивающаяся на булавку.

Девушка же была одета в платье из грубой ткани с красным передничком.

– Эра! Вы здесь! – кинулась ко мне девушка, хватая меня за руку, я инстинктивно отшатнулась, посмотрев на нее как на исчадие ада. – Ой, что с вами, эра? Вам плохо?! А я так и знала, так и знала! Помогите же ей!

– Отойди, – хрипло попросила у девушки, вырывая свою лапку из ее рук, и та, к моему удивлению, покорно поднялась с кровати и отошла к стене, с надеждой