Птицелов Его Темнейшества - Мира-Мария Куприянова

все потому, что длинная очередь прекрасных нимф всех видов искусств неторопливо и необратимо двигалась в сторону больших напольных весов, экстренно позаимствованных со склада.

— Как?! Это не правда! Не может быть правдой! Это происки врагов! Завистников. Они все хотят моей смерти!

— Спокойно, уважаемый Маки, — скрипуче попыталась я вразумить эксцентричного японца- Не занимайте весы. Следующий!

— Я узнаю! Узнаю, кто подкрутил эти чертовы грузики. Я не вешу столько! Я… я не борец сумо, в конце-концов!

— Не весили. Возможно, — проникновенно вздохнула я- Но это было до того, как Вы попали в Ад. Где, вопреки всякой логике, вместо мук за чревоугодие, этим самым чревоугодием увлеклись. Нет, в чем-то исключительно прав оказался Его Темнейшество. Открытый допуск на кухню- это даже для Ада как-то слишком.

— Муки?! Что ты знаешь о муках! — вскричал недоверчиво вглядывающийся в цифры танцор популярного когда-то танцевального коллектива. По чьим кубикам на прессе истекла в экстазе не одна поклонница. А ныне явно отдавший предпочтение качеству в ущерб количеству. Потому как вместо восьми кубиков теперь на месте пресса красовался один. И тот скорее шарик- Это подстава! Никогда у меня такого веса не было.

— И не будет, — согласно кивнула я, скрупулезно занося в тетрадочку нескромные метрики- С этого часа холодильник под замком. Доступ на кухню по отпечатку пальца и скану сетчатки. Да-да! Нечего с надеждой посматривать на шахматистов, которые вообще неизвестно как у нас в «курятнике» затесались.

— В смысле «неизвестно»? — возмутился гений сражений по клеточкам- Мозг- самая сексуальная часть тела.

— Да хоть задняя поверхность колена, не имеющая научного названия, — покладисто согласилась я- Никаких паролей, подспорных подбору и вычислениям не будет.

— О каком творчестве на голодный желудок может идти речь?!

— Так, — громко захлопнула я тетрадь- Художник должен быть голодным.

— Вот пусть они и голодают! Для танцора важен баланс белков…

— Булок и котлет. Да-да. Я понимаю. Но в данном случае «художник»- есть собирательный образ. Все вы в своем роде художники.

— Я отказываюсь быть художником! Я вообще шахматист.

— Это садизм чистой воды! — возмущенно заголосил согласный Орнитариум- Отбираете последнюю радость у людей искусства!

— Эй, але! Какие еще радости? Вы в Аду или как?! Пораспустились, нафиг! Всем страдать!

— Понятно, что страдать, — не согласились мужики- Но всему же должны быть пределы!

— Да! Вот раньше нас еженощно вызывала Ее Темнейшество. Чем не страдания были? Почему сразу на диету-то сажать? Что у вас, баб, за мода такая с этими диетами? Почему нельзя как раньше?

— А Вы, значит, хотите как раньше? — вдруг вклинился в наш бедлам тихий, вкрадчивый хрипловатый баритон. И все, словно по команде, разом замолчали, на животном уровне проникаясь первобытным страхом и ужасом.

Его Темнейшейство появился в зале без лишнего пафоса. Просто вышел из плотной тени, подобострастно разлившееся своей нефтяной лужей в сени алькова. Неспешно прошелся по серым плитам мрамора и замер посреди помещения, с легкой брезгливостью осматривая открывшуюся ему картину.

— Мда… мило у вас тут, — насмешливо хмыкнул он, дергая ноздрями хищного носа и почесывая огромный рог- Впрочем, Маргаритка, тебе идет.

— Ч… что идет, Ваше Темнейшество? — подавленно пискнула я, разом обозначая для ахнувшей толпы статус гостя.

— Обстановочка, — довольно усмехнулся демон- Толпа мужиков, которые не против порвать тебя на части. Прям твое! Так и вижу тебя в таком недалеком будущем. Когда ты получишь на руки уведомление об увольнении и загремишь прямиком на Темный аукцион.

— Ку…ку…ку… — усиленно моргая начала заикаться я.

— Кукушка слипнется мне года считать, птичка моя, — сделал мне «цом» по носу высший.

— Не. Ку…куда, в смысле?!

— А! Ты так до Устава и не добралась? Ну, значит тебя ждет изумительный сюрприз!

— Ка…ка…Ка…

— Так. Даже комментировать не буду. Ибо ты мне не мама, а я не на горшочке. Но, допустим, ты просто хотела спросить «какой».

— Да!

— Ответ на этот вопрос состоит сплошь из эпитетов. Роскошный! Ужасный! Ошеломительный. Настолько волнительный, что, пожалуй, предложу тебе обсудить это наедине.

— А… да. Ко…ко…ко… конечно. Пройдем в мой ка…ка…кабинет?

— Хм. Искренне надеюсь, что кабинет все-таки не помещение для этого твоего "ко-ко-ко", или "ка-ка-ка". Ну, идем!

До комнаты, отведенной под кабинет Птицелова я добралась на едва держащих меня ногах. За спиной остался звенящий от тишины зал, полный пленных душ. И тяжелый, насмешливый взгляд следовавшего за мной демона.

В кресло у стола я не села, а буквально упала, не обращая внимания ни на нескромно задравшуюся юбку, которую я так и не успела переодеть. Ни на слетевший туфель, подаривший вспотевшей уставшей ноге мимолетное облегчение.

Отрешенно пробежавшись пустым взглядом по заваленному бумагами столу, я подняла испуганные глаза на неожиданно серьезного Дьявола, как раз успевшего аккуратно притворить за собой дверь и теперь спокойно усаживающегося в удобное кресло напротив. На лице начальника не было ни тени веселья или насмешки. Только спокойное внимание и давящее превосходство. Власть и уверенность.

— Итак, Птицелов, — вопреки примелькавшимся уже кличкам, тихо и серьезно обратился ко мне он- Поговорим.

— По…по. по… Кхм. Простите. Поговорим. Пожалуйста.

Сатана поставил локти на ручки кресла и сложил длинные когтистые пальцы паучком, впиваясь в меня колючим взглядом недовольных алых глаз:

— То, что я сейчас имел неудовольствие видеть, даже хуже, чем я смел себе представить, — тихо начал он, — Ее Темнейшество слегка… перегнула палку со своими развлечениями. Даже если закрыть глаза на бюджет, потраченный на это непотребство. Если забыть о нарушениях, которыми даже при беглом осмотре представленных лиц пестрит Орнитариум…

— Нарушениях? — я побледнела.

— Понимаю, что ты к ним отношения не имеешь. Потому как в должности всего несколько лет. И при тебе, если не ошибаюсь, «курятник» пополнился лишь двумя экземплярами. Да и те вполне законны. Но вот многие другие души…

— Все с контрактом!

— Не сомневаюсь, — тяжело кивнул Сатана- Только одно дело давать талант и за это отбирать душу. И другое- подписать контракт с тем, чей талант дан… ЭТИМ- и демон неприязненно поморщился, указывая перстом на потолок.

На потолок я, конечно, посмотрела. Но понимания там не нашла. Оно и понятно- от страха я вообще всегда соображала не очень. А уж теперь, при упоминании неких ужасных последствий моего возможного увольнения. И нарушениях, которые начальник обнаружил вот прямо при первом же взгляде на моих «птичек»…

— В общем, виноват всегда тот, кто на должности. По любому. Не разобралась, принимая дела. Не заявила о выявленных нарушениях.

— Это не честно, — пискнула я.

— Напомнить, что мы в Аду? О какой честности ты все время шутишь? — чуть скривил губы высший.

— Но… но я ничего вообще под подпись не принимала.