По следам дзёро-гумо - Полина Луговцова

Однако это не помогло. Не было и намека на радость, лишь безграничное удивление. Его глаза округлились и напомнили Амине глаза молодого Есенина на портрете в школьном учебнике.

– Ка-ак? Так быстро? Мы же всего лишь…

Амина извлекла из конверта завернутый в полиэтилен использованный тест (палочку-выручалочку), едва они с Кириллом расположились за столиком в том самом, ее любимом старом кафе. Конечно, можно было обойтись и обычными словами, просто соврав о беременности, но Амина считала, что подобное доказательство избавит Кирилла от лишних сомнений. Ведь он до сих пор сомневался даже в том, что отношения между ними зашли дальше поцелуев. На самом деле они и не зашли, но месяц назад, во время корпоративного выезда на базу отдыха Кирилл перебрал спиртного, и Амина намекнула ему о якобы случившейся между ними близости, воспользовавшись тем, что он плохо помнил, как провел там вечер и ночь.

– Это экспресс-тест, он показывает на очень ранних сроках, – перебила Кирилла Амина, поспешно убирая конверт со стола и пряча его в сумку, потому что официантка с подносом уже направлялась к их столику.

– Эм-м… И что ты думаешь? – спросил Кирилл после долгой неловкой паузы.

– Думаю, что будет девочка, – не моргнув глазом, заявила она, внимательно следя за его реакцией. – У нас в роду всегда первыми девочки рождаются, так бабушка говорила, папина мама.

Через три дня Кирилл сделал Амине предложение: он пригласил ее в то же кафе, где она показала ему тест, и заказал те же пирожные с засахаренными вишнями на башенке из творожного суфле. Под одной из вишен Амина нашла колечко с таким крупным бриллиантом, что ей сразу стало ясно: ее отец не только в курсе происходящего, но даже принял в этом участие, оказав материальную поддержку жениху.

А поздно вечером, когда счастливая, окрыленная победой Амина вернулась домой, отец встретил ее в дверях и сказал, что им надо серьезно поговорить. Вид при этом у него был совсем не радостный.

Глава 6. Гуаньинь

Китай, о.Хайнань, г.Санья, национальный парк Наньшань

Сердце Амины тревожно сжалось, когда она увидела пустующую площадь перед кассами у входа в парк, желающих приобрести билеты совсем не было. Экскурсионные автобусы один за другим выезжали с огромной парковки, прилегавшей к территории парка. Огромная толпа людей направлялась от парка к остановке, на которой высадилась Амина. Она была единственной, кто двигался в обратном направлении.

К счастью, кассы еще работали, и при виде освещенных окошек Амина воспрянула духом. Однако женщина-кассир, у которой она попросила билет, покачала головой и с виноватой улыбкой показала на таблички, прикрепленные рядом с окном. Надпись на одной из них, сделанная на английском языке, гласила:«Часы работы касс с 9-00 до 17-00».

Амина взглянула на экран смартфона. Часы показывали 16-59 местного времени.

– Но до закрытия парка еще целый час! – взмолилась она, глядя на кассиршу, которая уже начала опускать жалюзи. Та изобразила сожаление, покивала, но продолжила свое дело.

Амина повторила фразу по-английски и добавила с трагичным выражением лица:

– Мне очень-очень нужно помолиться богине Гуаньинь! Только она может помочь моей беде! Продайте билет, ну пожалуйста!

Недаром слово «пожалуйста» называют волшебным, наверное, оно действительно имеет какую-то особую силу, потому что вежливо-неприступный вид кассирши сменился благосклонным. Она продала Амине билет и вручила карту парка, напомнив, что он закрывается через час.

Путь к мемориалу Гуаньинь искать не пришлось, широкая мощеная дорога быстро вывела Амину прямо к главной святыне буддийского центра. Она увидела ее еще издалека, и от этого зрелища у нее захватило дух: шутка ли, самая высокая статуя в мире! Стройная белая богиня с тремя одухотворенными лицами взирала на мир, стоя на возвышении посреди моря. Из парка к ней протянулся мост, ведущий к входу в храм, расположенный под ее ногами. По нему, направляясь от статуи к берегу, шли люди. Несколько человек стояли, склонив головы и упершись коленями в низкие скамеечки – судя по всему, посылали свои мольбы великой Гуаньинь. Времени на то, чтобы войти в храм и отыскать в нем золотую статую богини, уже не оставалось, и Амина решила обратиться со своей просьбой к монументу по примеру других молящихся. Она отыскала свободную скамеечку, приняла коленопреклоненную позу и сосредоточилась на своей проблеме. Особой надежды на помощь Гуаньинь Амина не питала: едва ли богиня услышит молитву девушки, не исповедующей религию буддизма и говорящей на другом языке; но даже такое, скорее всего, бессмысленное действие, было сейчас лучше, чем бездействие, из-за которого легко впасть в уныние или даже в истерику. Амина чувствовала, что нервы ее на пределе, слезы то и дело обжигали глаза, и она едва сдерживалась, чтобы не разреветься. Почему-то никак не получалось сформулировать просьбу о помощи в поисках Кирилла. Вместо этого в голову лезли мысли о собственном бедственном положении, о том, что у нее даже на обратную дорогу денег нет, а желудок урчит от голода, и все, что в нем побывало за день – немного фруктов, которые давным-давно переварились, а купить еды не на что. И еще Амина с ужасом думала о возвращении домой, в Москву. Она вполне могла вернуться, ведь электронные билеты на самолет хранились в памяти телефона, а деньги на проезд до аэропорта можно было попросить у отца, он бы в считанные минуты пополнил ее счет в онлайн-банке, вот только как ему объяснить, почему у нее нет денег и куда подевался Кирилл? Признаться, что муж ее просто-напросто бросил и ушел к неизвестной женщине, ей не позволяло самолюбие. Или же рассказать о своих подозрениях, что его околдовала странная китаянка, и он ушел, потеряв контроль над собой? Допустим даже, что отец ей поверит, а что потом? Амина подозревала, что если вернется в Москву одна, то потеряет Кирилла навсегда. Но ведь отец не позволит ей остаться в Китае и самой заниматься поисками, а, скорее всего, потребует, чтобы она улетела с первым же рейсом. Конечно же, отец пообещает ей, что пошлет на поиски своих людей, но… Амина догадывалась, что едва ли он всерьез расстроится из-за исчезновения своего новоиспеченного зятя, к которому всегда относился прохладно, и вряд ли потратит ради него существенное количество времени и денег.

Странное дело: чем больше она думала о том, в какую жуткую передрягу влипла, тем легче ей становилось. Либо на нее так подействовала близость богини и других буддийских