Дом грозы - Ксюша Левина

пока не найдет укрытие или не выдохнется, угодив в лапы охотнику.

Также, когда началась революция, все друзья Фандера перешли на сторону Сопротивления; он же этого не сделал. Единственный из всех остался верен отцу, и никто не понимал почему. Вся эта возня длилась год. Целый год стороны терроризировали друг друга, пока все не закончилось для участников Ордена тюрьмой.

Энграм вопил, что его брат – чертов расист, что все уже давно поняли, иные – это нормально, быть иным – это просто быть человеком с другой магией, иные не опасны, они не несут зла: они только люди.

Всего этого не понимали участники Ордена и как будто бы не понимал Фандер, слепо следуя за отцом. У Нимеи была мысль, что она может не знать всей ситуации, но она уж точно не собиралась спасать ничьи души и соваться к врагу, чтобы уточнить, а точно ли он хочет быть врагом?

– Превосходно. Он у меня дома, приводит себя в порядок.

– Ох… надеюсь, его не поймают. Какой ужас! Я все думаю: может, стоило оставить Энграма с тобой, а самой поехать с Фаном. Но я не умею водить… Мой водитель и так возмущен, что я отдаю тебе одну из лучших машин…

– Он может быть спокоен, верну в целости и сохранности. – На самом деле Нимее не терпится оказаться за рулем, и за это она готова пообещать что угодно.

Автомобили в Траминере появились относительно недавно. Не то чтобы здесь передвигались на лошадях, как в Средневековье, но больше предпочитали нанимать старые классические кабриолеты, неудобные и пыльные. Только десять или пятнадцать лет назад, когда миграция иных в Траминер достигла пика, стали появляться современные транспортные средства. В гараже Хардинов, к большой удаче Нимеи, имелась парочка личных машин, правда, она видела лишь ту, что принадлежит Омале, и сильно надеялась, что другие получше. Кабриолет Омалы ничем не отличался от тех, что до сих пор можно было увидеть на улице: не желая пересаживаться в более современный «ФастерМаркос» своего мужа, женщина упорно отдавала дань традициям.

– Я, правда, не представляю, как машину заправлять и обслуживать, но Фандер наверняка знает… Хотя она старая, как и все в Траминере, – роняет Омала как бы между прочим, но в словах сквозит недовольство. Эти люди и правда возмущены отсутствием комфорта и винят в этом исключительно судьбу, вынуждающую их продолжать тут жить. – Ну так как…

– Разумеется, мы… с Фандером. – Нимея морщится от этого «мы с Фандером». – Во всем разберемся. Это не должно быть сложно.

Несмотря на неприятного напарника, она испытывает облегчение. В рюкзаке за ее спиной еда, Фандер Хардин на свободе, Энграм жив, и у нее есть машина.

– Что еще я могу вынести из вашего дома? – улыбается она, а Омала предсказуемо не понимает шутки.

– О, все что нужно… Х-хочешь наряды? Вам же может пригодиться одежда? Я думала об этом и… Мейв, прошу тебя, принеси тот чемодан, что я собрала. И… я нашла немного наличных. Мой муж любил припрятать пару золотых под матрасом. Они… вот тут. – Она протягивает Нимее кошелек, туго набитый деньгами.

Нимея рада, что теперь не придется разорять свои запасы.

– И пальто, хочешь? Себе и Фандеру. В Имбарге, скорее всего, очень жарко, но по пути… мало ли что. О, может, палатку? У моего мужа, кажется, была какая-то палатка для пикников. Мы никогда не ездили на них, но она точно была, я уверена.

Нимее кажется, что Омала сейчас вынесет весь дом и снарядит в дорогу караван.

– А вот еды нет… Мейв, есть у нас еда?

– Нет, мэм. Еды нет. Я едва ли накормлю вас и вашего сына, – ворчит Мейв. Она довольно-таки злая женщина и в Нимею вселяет настоящий ужас – старушка с бельмом на глазу и жидкими седыми волосами.

– Как Энграм? – спрашивает Нока.

– Все так же. Я вчера вечером немного вернула его во времени, но после воскрешения Фандера у меня недостаточно сил. Не думаю, что Энгу это сильно поможет. Попью травок Мейв, они отлично восстанавливают энергию, и завтра снова его полечу.

– Я постараюсь вернуться как можно скорее.

– Вот, – появляется Мейв, как всегда, будто из-под земли, и пихает Нимее прямо в живот жестяную коробку с крекерами.

– Э-э… спасибо, Мейв.

– Не стоит, – ворчит женщина, а потом идет к парадной лестнице, бормоча что-то под нос.

Омала вздыхает, глядя на служанку, и морщится, будто и тут что-то сделали не по ее желанию, а возразить категорически нечего. Нимея обожает наблюдать за тем, как то и дело вытягивается в недовольстве лицо миссис Хардин, и еле сдерживает смех. Омала и Нимея – странный тандем.

От поведения матери Энграма у Ноки изжога: у женщины нрав капризного, требовательного, высокомерного существа, которое не умеет жить в мире нищего Нового Траминера. Помощь Нимеи ей необходима. Ей нужен тот, кто скажет, как быть дальше, и позаботится о ней, если будет нужно. Когда-то об Омале заботился мистер Хардин, видимо принимая как должное ее беспомощность; теперь место мужа в ее жизни заняла девчонка-соседка. Кто бы мог подумать.

– Я… буду ждать, – вздыхает Омала. – Столько, сколько нужно. Я надеюсь, ты запомнила дорогу?

– Запомнила.

– И Дом грозы, объясни Фандеру, как его найти.

– Да-да, я помню.

– Надеюсь, он тоже решит выпить…

– А если он справится с силой? Ну… вдруг он сможет ее принять.

– Я не ничего об этом не знаю, пойми. Я с детства была просто странной девочкой, умеющей оживлять цветы в саду, которой это запрещали.

Нимея слышала эту историю уже раз двадцать. Омала из тех, кто любит рассказывать одно и то же снова и снова с одинаково интригующим выражением лица.

– Так, ладно, по ходу дела разберемся. Я пойду попрощаюсь с Энгом, хорошо?– Нока старается перевести тему.

– А я пока соберу вещи.

– Времени мало, минут десять, не больше. И не занимайте в машине все место, пожалуйста. Туда еще мы должны влезть.

– Я поняла. – Омала активно кивает, а Нимее хочется обнять эту женщину, настолько потерянной она кажется.

* * *

В комнате Энга очень тихо, прохладно, открыты окна и пахнет осенью. А еще шуршит бумага, когда переворачиваются страницы книги, которую Энг читает. Он расслабленно сидит на диванчике, будто бы совсем не болеет: на его лице нет следов недомогания, слишком яркий румянец покрывает щеки, объемная одежда прячет слишком худое тело. Энг вечно щеголял с таким цветущим видом. Многие девчонки считали это милым.

Энграм – красавчик, похожий на хорошенькую фарфоровую куколку. Большие изумрудно-зеленые глаза, сейчас то и дело темнеющие из-за магии матери, черные кудри. Черты его лица тонкие и аристократические, на губах всегда какая-то порочная ухмылка, но чертовски добрый взгляд, подсказывающий, что Энграма Хардина не стоит бояться. Сердце не может не дрогнуть, потому что рядом с ним одновременно безопасно и интригующе.

Мальчишка-сосед, которого четырехлетняя Нимея пророчила себе в мужья, вырос и ничуть ее не разочаровал.

Все девчонки в академии засматривались на него; он мог бы получить любую. И Нимее нравилось – она могла это признать совершенно честно, – что с кем бы он ни встречался, с кем бы ни флиртовал, всегда находил ее взгляд в толпе и совершенно обезоруживающе подмигивал.

– Я еще жив, хватит прятаться, – вздыхает Энг, не отрываясь от книги. Потом медленно, будто это причиняет боль, закрывает ее и откладывает в сторону. – Привет. – Его тихий голос и добрая улыбка кажутся ненастоящими, будто Энграм уже умер и напротив сидит его призрак.

Сердце Нимеи радостно подскакивает и начинает биться намного быстрее.

– Энг! – Она в два шага пересекает комнату и оказывается рядом с ним на диване.

Ее руки обвивают его шею, притягивают к себе исхудавшее тело. Он такой тонкий. Его руки когда-то обнимали