Графиня замка Ривердон - Надежда Игоревна Соколова

жара, — манерно вздыхала между тем супруга Закария дорт Нирсанского Доротея, невысокая плотная брюнетка, одетая в широкое просторное платье темно-синего цвета. Фигура у Доротеи после многочисленных родов расползлась довольно сильно. И приходилось компенсировать это золотыми украшениями. Они были навешаны на разные части тела, словно на елку. И когда луч солнца попадал из окна на Доротею, глазам становилось больно от сверканий. — Как же она выматывает! И ведь не выехать никуда! Найра Виктория, как вы справляетесь с жарой? Поделитесь секретом!

— Увы, никак, ваша светлость, — ответила я. — Замок достался мне не так давно, приехала я сюда из другого места, более прохладного. И потому понятия не имею, что принято делать, чтобы не страдать от жары и духоты.

— Да ничего особо и не сделаешь, — подключился к разговору сам Закарий. — В столице имеются специальные амулеты, охлаждающие воздух. Но доступны они лишь императорской семье и высшей аристократии. А такие как мы должны просто пережидать капризы погоды.

Его жена часто закивала, соглашаясь с мужем, и стала похожа на китайский болванчик.

— Всегда можно разбить сад перед замком или позади него, и там прогуливаться по вечерам, — заметила их дочь Аглая, такая же пышка, как и мать, одетая в темно-сиреневое платье с золотой брошкой на груди.

— Вот именно, что по вечерам, — насмешливо подчеркнул голосом последнее слово один из ее братьев, высокий статный брюнет примерно моего возраста. Его звали Нортон. И он вроде как служил в армии и совсем недавно приехал домой, погостить. — А в самую духоту ты что будешь делать? Правильно, сидеть дома и страдать.

«А вот на Земле у многих есть вентиляторы, кондиционеры, сплиты», — с грустью подумала я. И уж эта техника точно доступна не только столичным богатеям.

— Кстати о доме, — вмешалась Доротея, не позволяя своим детям поругаться. — Найра Виктория, могу вам посоветовать чудесных мебельщиков. Делают просто превосходную мебель. Живут, правда, далеко отсюда. Но, думаю, это решаемо.

— Благодарю, — кивнула я. — Обязательно позже воспользуюсь вашим советом. Но мне бы сейчас помог каретник. Своего у меня нет, городской ехать отказался.

— Так правильно, — откликнулся Закарий. — Я Локура еще со своего детства помню. Он к нам в те годы частенько приезжал. У нас выезд был большой. Теперь-то он, наверное, глубокий старик. Куда ж ему ездить, кареты чинить. А вам зачем каретник, найра Виктория?

— Попытаться починить древнюю карету, — ответила я. — Ну, или хотя бы посмотреть на нее. Может, ее проще на дрова пустить, старье это.

Народ заухмылялся, шутку мою оценили.

— Я пришлю к вам своего, — сообщил Закарий. — Он посмотрит и посоветует, что лучше сделать.

Отличный вариант. Одна проблема, можно сказать, решена.

— Найра Виктория, вы поедете на ярмарку? — поинтересовалась Аглая, жена второго графа. — Поговаривают, в городе новый мэр, молодой и симпатичный. И он обязательно посетит ярмарочные ряды в день открытия.

— Я бы и рада, ваша светлость, — развела я руками. — Но пока что у меня есть только старая карета, которую надо починить. А верхом я сама езжу не очень хорошо.

Симпатичный мэр меня не интересовал ни разу. Если и ехать на ярмарку при любой появившейся возможности, то только для того, чтобы потратить деньги на самые нужные товары для дома. А кто там будет прохаживаться между рядами, меня не заботило ни капли.

Ну то я. А вот дамы зацепились языками и стали обсуждать появление в провинции нового лица. Пришлось слушать, ну и заодно мотать на ус.

По словам Аглаи, мэр был не женат, приехал один, «даже без дамы сердца!», рьяно взялся за работу. В общем, положительный мужчина, еще не старый. И каждая незамужняя женщина просто обязана попробовать его охомутать!

— Он сюда приехал порядок наводить, а не жениться, — проворчал граф Дартус горт Шартарасский, муж Аглаи.

— И что? — отмахнулась от него супруга. — Одно другому не мешает.

Дартус поморщился.

«Бабы», — было написано у него на лице крупными буквами.

Глава 12

После обеда молодежь, то есть все, кроме отцов и матерей семейства, отправилась в гостиную. Старшие остались в обеденном зале — пить чай там. Я же должна была развлекать возможных женихов и их сестер, тоже за чаепитием, но уже отдельно.

По моему приказу прислуга накрыла к чаю сразу два стола. И мы, всей большой толпой, расселись в гостиной.

На Земле у меня не было ни жениха, ни постоянного парня. Я пыталась построить карьеру, зарабатывала себе на жизнь и не собиралась выходить замуж. Я вообще не горела желанием завязывать серьезные отношения. Мои подруги/приятельницы, и школьные, и университетские, практически все выскочили замуж, родили по одному, а кто и по два, ребенка, взяли ипотеку, набрали кредитов. И постоянно жаловались в соцсетях на тяжелую жизнь, на родственников, которые их не понимают, на мужей, почему-то далеко не миллионеров.

Я читала, делала выводы.

И дальше первых нескольких свиданий мои отношения ни с кем не заходили. Я не горела желанием становиться такой же, как Вика, с ее четырьмя детьми и уже пятым мужем, или как Ленка, с тремя кредитами и неподъемной ипотекой.

Сюда, в этот мир, я принесла с собой свою нелюбовь и к возможному мужу, и к детям.

И потому, когда молодые люди, в основном младше меня, стали делать мне комплименты и пытаться вытащить на разговор, я лишь замкнулась в себе еще больше.

Я вежливо улыбалась, кивала, изредка делала вид, что мне интересен разговор, даже что-то отвечала. Но в остальном не шла на контакт. Выйти подышать свежим воздухом? Что вы! Там же такая духота! Приехать в гости? Так карета древняя. За мной пришлют карету? Ой, не нужно таких усилий.

— Найра Виктория, вам не скучно здесь, в одиночестве? — спросила Кария, дочь Дартуса. Как и остальные члены семьи, она была одета в вышедшее из моды платье и то и дело стреляла глазками в Нортона, который не желал замечать ее усилий. Высокая, крепко сбитая брюнетка, она перешагнула порог восемнадцатилетия, на мой взгляд, лет так пять-семь назад. И до сих пор была не замужем. — Здесь же совершенно нечем заняться, особенно по вечерам.

— По-разному бывает, найра Кария, — ответила я. — Иногда скучаю. Но чаще всего занимаюсь хозяйством, читаю.

— Зачем?