Разыскиваем маму. Срочно. Том 3 - Лира Алая

снова попытался влезть Даниэль, но Соломон его проигнорировал:

— Тогда дождемся ночи, народа меньше, мстить удобнее, убегать свободнее — ни об кого когти точить не приходится.

— То есть, мы будем не скрываться где-то и тихо выбираться отсюда, а прорываться с боем? — спросила я, сразу же нахмурившись — так себе перспектива.

— То есть, я могу не сдержать свои кошачьи привычки. И по дороге кого-то... вжух-вжух, — раздраженно заметил Соломон.

— Эм... можете меня послушать? — не выдержал Даниэль.

— Что такое? — спросил Соломон.

— Я не могу уйти отсюда.

— И ты туда же?! — искренне возмутился Соломон.

Глава 3. Часть 5

Даниэль насупился, аж щеки надул. Упрямый. Или упорный?

— Ты же сбежал отсюда, — заметила я. — Так почему сейчас не можешь уйти?

— Вот. — Даниэль потянул рукав вверх, демонстрируя огромную татуировку от запястья до сгиба локтя.

— И что это у нас такое? — промурлыкал Соломон, мигом забывая про свой внешний вид. Кот шустро подошел к Даниэлю, после чего повелительно тыкнул лапой в сторону кровати: — Садись, я ж не такой гигантский, как люди.

Даниэль послушно присел на кровать, куда тут же взобрался Соломон и принялся с деловитым видом осматривать худую детскую руку.

— И как ты с этим сбежал-то? — пробормотал Соломон.

— Это они мне сейчас поставили, после того, как я сбежал, — сказал Даниэль. — После того, как мы с Кирой расстались, пришел учитель и поставил печать привязки, чтобы больше не мог сбежать.

— Что это такое? — спросила я, с тревогой оглядывая странную татуировку.

Не нравилась она мне: странные черные знаки, под которыми бледная кожа казалась покрасневшей и воспаленной. Я к ней даже прикоснуться боялась, да и Соломон не торопился трогать своими кошачьими лапками. Хотя по Даниэлю и не скажешь, больно ему или нет.

— Печать, привязывающая к территории, — ответил Соломон. — Пакостная штука, надо бы сказать. Тонкая магия, прочно связанная с магической аурой Даниэля. Поставить такое — дело пары секунд. А вот без соответствующего опыта лучше даже не пытаться ее разрушить, потому что страдает сама суть мага. Даже взрослого, что уж говорить о ребенке.

— И, я так понимаю, эта печать не позволит Даниэлю покинуть поместье?

— Точно, — ответил Соломон. — Стоит только выйти за пределы территории, как сразу же возникает боль, после нее — временный паралич. Потом тот, кто поставил печать, получает сигнал. И, естественно, приходит и забирает ребенка обратно. Но в поместье все приходит в норму. Насколько, в принципе, в норме может быть детская аура после воздействия на нее привязывающей печати...

Я нахмурилась.

— Ага, — подтвердил слова Соломона Даниэль. — Поэтому поначалу тут никому такие печати не ставят, хотя мой учитель говорил, что проще было бы всем поставить — и не было бы никаких побегов. Но хозяин дома запретил, сказал, что это портит наши силы. Поэтому печать ставят исключительно после серьезных проступков. Например, после побегов.

— И как же ты решился на побег? И для чего? — спросила я. — Если знал, что все может так обернуться?

— Ну, мне очень надо было, — улыбнулся Даниэль. — Да и мне повезло — я вас встретил. А вам из-за меня не очень. Но вам все равно лучше сейчас уйти отсюда, раз есть такая возможность. Ко мне будут хорошо относиться, даже если я еще что-то вытворю, а вот к вам — нет.

— Да? Смотрю, кто-то у нас очень самостоятельный, раз решается советовать взрослым. — Я потрепала Даниэля по волосам, превращая их в настоящее воронье гнездо. — А ты тут как? Или я неправильно поняла господина Беллена — и тут достаточно взрослых без магии, которые разбавят негативное влияние на вас, детишек, а?

— Нет, но...

— Вот и молчи, я сама решу, что мне делать.

— И позволите, чтобы меня шантажировали вашей безопасностью? — на удивление холодно сказал Даниэль.

— Может вы послушаете меня, прежде чем что-то решать? — хмыкнул Соломон. — Я сказал, что снять такую печать сложно, если нет соответствующего опыта. Но у меня-то он есть.

Глава 3. Часть 6

Соломон потянулся лапой к руке Даниэля, но тот отпрянул и прикрыл татуировку второй рукой. Соломон недоуменно посмотрел на мальчишку, перевел взгляд на меня, словно спрашивал, что это с ним такое. Чем его милый котик напугал. И по что этого сама кота недоверием-то обидели?

— Даниэль, что-то не так? — мягко спросила я, однако удержать мальчишку, который отступал назад к двери, не пыталась.

Я решила поступить наоборот: схватила кота одной рукой, выставила свободную ладонью вверх в обезоруживающем жесте и сделала пару шагов в противоположную от Даниэля сторону.

— Все не так. Кот странный. Вы, которая кота не боится, странная. Хотя... кажетесь хорошей. Ну, той, кто не собирается никому вредить.

Какое интересное у Даниэля понятие хорошей. Нет, вредить Даниэлю я не планировала, но вот говорить, что никому... Видимо, что-то промелькнуло на моем лице, что Даниэль быстренько поправился:

— Мне вы ничего плохого не желаете.

— Абсолютно точно не желаю. И кот не странный. Соломон — друг Алекса, с которым ты недавно познакомился.

— Конечно, не странный, — с легким сарказмом, не свойственным его возрасту, произнес Даниэль. — Мало того, что кот говорящий, так еще знает, как снимать печать. Эта печать повсеместно запрещена. Не только в нашей стране, но и во всех соседних. Даже ее нанесение — большой секрет, а снятие — и подавно. Никто из учителей не умеет снимать, только господин Беллен может разрушить ее. А облезлый кот знает?

— Знаю, — сказал Соломон. — Потому что я однажды уже снимал. Уэйн.

Последнее