Елена Грушковская - Странник

— А что это за пирамиды там, в пустыне? — осмелился он спросить, после того как с обедом было покончено.

"Пирамиды? Ну… Какие-то пирамиды. Кто их знает! Они тут с давних времён стоят, я не интересовался, — ответил Ахиббо. — Пусть себе стоят, мне они не мешают".

— А кто их построил, вы не знаете? — поинтересовался Джим.

"Да почём мне знать, кто! Наверно, какие-то люди. Когда я здесь устроился, они уже были".

— А внутри них вы не бывали? — продолжал любопытствовать Джим.

"Заглянул разок в одну. Там всё какие-то ходы, ходы, я чуть не заблудился. Жить там нельзя, это точно. Больно уж неудобно, узко. Потому я живу здесь — здесь лучше".

Больше ничего синекожий монстр не соизволил рассказать Джиму. После обеда он изъявил желание соснуть часок. Он повис в своей комнатушке на тенётах вниз головой, скрестив руки на груди, а Джиму велел повесить на воротах табличку с надписью, которая означала "перерыв".

"Меня ни для кого нет. Кто бы ни прилетел, меня нет! Послеобеденный сон — это святое". — И Ахиббо захрапел так, что все тенёта дрожали.

Джиму не оставалось ничего, как только сидеть на своём матрасе за стойкой бара и плакать. Он смотрел на портрет в медальоне и тосковал о прекрасной стране, в которую ему было уже не суждено попасть, вспоминал он и маму с папой. Как они, бедные, наверно, сейчас горюют о нём! Бедные, бедные мама и папа. Он ведь так и не сказал им, как он их любит, а теперь уже слишком поздно. Он проклинал зовущую звёздную Бездну, которая таки завлекла его в свои недра, но забросила не в самый лучший свой уголок.

Джим всё ещё плакал, когда в ангар явился проснувшийся Ахиббо. Видимо, после обеда сочными живыми химонами ему приснилось что-то приятное, потому что он был в благодушном настроении.

"Это кто тут хлюпает носом?" — спросил он, ни дать ни взять — заботливый добрый дядюшка.

Заглянув за стойку, он увидел Джима с залитым слезами лицом. Покачав головой, он подхватил его под мышки и легко, как куклу, извлёк из-за стойки и усадил на неё.

"Эй… Малыш, ты чего раскис? Ну-ка, не распускай нюни! Да, судьба обошлась с тобой круто, но ты живой, сытый и при деле, у тебя есть крыша над головой и постель. Чего ещё желать такой мелкой птахе, как ты? Тебе ещё посчастливилось, что ты попал ко мне. Знал бы ты, какие мерзкие места есть во Вселенной и какие гады их населяют! Я по сравнению с ними просто невинная букашка. Так что не куксись, а радуйся, что жив, здоров и находишься у старого Ахиббо, а не в брюхе у какого-нибудь чудовища".

С этими словами паук достал из кармана жилетки грязный носовой платок и с добросердечным видом вытер им Джиму слёзы.

Глава V. Надпись на медальоне

До вечера они проводили инвентаризацию, и Джим узнал, как называются все приборы и детали, пылившиеся на полках. Его заинтересовал прибор для обучения языкам, состоявший из небольшого, чрезвычайно тонкого ноутбука и полупрозрачной сиреневой С-образной приставки, которую следовало надевать на голову, так чтобы её вогнутая часть ложилась на лоб, а концы охватывали виски.

— А какие языки можно выучить с помощью этой штуки? — спросил Джим.

"Наверно, любые, — ответил Ахиббо. — Это шариманская примочка, у них много подобных штук. Они просто помешаны на технике. Они даже любовью занимаются не просто так, как все, а при помощи специальных агрегатов".

— А можно мне попробовать? — попросил Джим.

"Когда выдастся свободное время — пожалуйста, коли тебе охота. Только смотри, не сломай мне его, это недешёвая штуковина!"

Когда они закончили инвентаризацию, Джим попробовал включить это устройство. В ноутбуке не было клавиатуры, а были два экрана, которые складывались, как книга. Разумеется, Джим ничего не понимал: всё было на незнакомом языке. Он робко обратился к Ахиббо с вопросом:

— А вы не знаете, на каком это языке?

Тот взглянул и сказал:

"Это шариманский, естественно. Но можно перевести всё и на другие языки. Где-то там должен быть список языков, на которые переводится программа. Потычь пальчиком в разные пункты, если выведется такой длиннющий список — значит, это оно. Я-то сам по-шаримански понимаю, только читать не умею".

Джим стал наугад тыкать пальцем в разные пункты меню и наконец наткнулся на огромный список. Каждый пункт списка был набран, по-видимому, на том языке, который он обозначал, потому что начертания символов были очень разнообразными. Такого разнообразия алфавитов Джим не видел даже в энциклопедии.

"Тебе это за каким хреном, малыш? — спросил Ахиббо. — Вряд ли ты станешь дипломатом или переводчиком".

— Я хочу изучить альтерианский язык, чтобы прочесть, что написано на моём медальоне, — ответил Джим.

"Что за вздор! Ты разве не альтерианец? Как ты можешь не знать своего родного языка?" — удивился Ахиббо.

— Я воспитывался на Земле, — объяснил Джим. — А там этот язык нигде не изучается.

"Вот оно что! Ну, давай. Мне тоже интересно, что там у тебя на твоей побрякушке написано".

Таким образом, любопытство Ахиббо позволило Джиму выучить свой родной язык, которого он никогда не знал. Просматривая поистине гигантский список языков, он и не надеялся встретить там хоть один из земных, но где-то под конец списка совершенно неожиданно и к превеликой своей радости прочёл: "Английский". Он не поверил своим глазам. После того как он выбрал этот пункт, все надписи на экранах стали отображаться по-английски, и Джим смог разобраться, что к чему. Во-первых, можно было выбрать уровень сложности, которых было шесть: "простейший", "посредственный", "средний", "средне-углублённый", "весьма углублённый" и "безупречный (для филологов и преподавателей)". Джим не стал выбирать самый простой и самый сложный, он выбрал пятый, который характеризовался как "весьма углублённый". Этот курс состоял из десяти уроков, после прохождения каждого из которых нужно было прочесть проверочный текст на нижнем экране и ответить по нему на ряд вопросов, а после прохождения всего курса предлагалось оценить свой уровень большим экзаменационным тестом.

"Как сложно! — заметил Ахиббо. — Я-то думал: раз — и всё, а тут десять уроков… Ну, ладно, валяй. Надо же узнать, что написано на этом чёртовом медальоне!"

Джим надел приставку и загрузил первый урок. На секунду ему стало нехорошо, как будто он вот-вот потеряет сознание, перед его глазами были какие-то цветные взрывы, а в ушах стоял безумный звон. Его голова была уже готова разорваться, но в этот момент всё закончилось. Согласно таймеру на мониторе, урок длился пять минут.