Екатерина Васичкина - Лада все сладит

— Вернемся, перепорю всех! Они еще за меня думать будут, за кого мне замуж выходить! — Я и вправду разозлилась. Понимали бы что! Защитнички.

— Не надо. Они же не знали, что я это услышу. И вообще, не в них дело. Я подумал, что вот помру сейчас, и вы все будете счастливы. Вот.

— Знаешь что, Дан, я тебе скажу… ну и идиот же ты!

— Похоже на то. Только не говори никому, ладно?

— Не скажу. Кстати, а чем кончилась война? Наши-то победили?

— Разумеется! Иначе мы были бы или в плену или мертвы.

— Ну, всяко бывает. Так значит, ордынского ига не будет?

— Неа!

— Это хорошо.

Я уткнулась носом в его плече и уснула, точно уверенная, что никуда он не денется.

Дан

Я посмотрел на супругу, сладко уснувшую, как обычно, уткнувшись носом в мое плече и нежно вложив руку в мою ладонь, не выдержал и погладил ее по волосам.

Привычное уже ощущение тепла заструилось меж моих пальцев, согревая и щекоча одновременно. Но почудилось мне нечто, чего раньше не было. Нечто такое мне родное. Темное. И определенно живое.

Я недоуменно провел рукой по ее телу и замер, забыв выдохнуть. Моя жена была беременна. Значит…

А что это значит? У меня будет сын, которого мне надо будет научить быть темным. Как когда-то научили меня.

— Только попробуй! — Лада проснулась, мгновенно почувствовав мою боль, — вот еще глупости!

— Но, он же темный.

— Темный. И такой глубокой тьмы! — Лада счастливо улыбнулась и прижала мою ладонь к своему животу, — посмотри сам.

Я посмотрел. Маленький человечек, телу которого еще только предстояло принять человеческие очертания, уже имел свою ауру. Не просто темную, а антрацитово-черную!

— Красиво, правда? И Дан. Ты можешь не уметь любить, но я этого ребенка люблю. И лучше убей меня сразу после его рождения, чем заставь смотреть, как он страдает. Давай ты выкинешь из головы педагогику твоего папы, и мы попробуем его воспитать как-нибудь по-другому, а?

Она говорила это ровно, но в голосе ее послышалась сталь. И отблеск той боли, которая поселилась в ней, после того случая с Хельной.

— Но как?

— Ну, ты же ученый? Вот и будем экспериментировать.

Она заглянула в мои глаза просительно и твердо одновременно. Мне стало понятно, что за этого ребенка, она перегрызет глотку и мне самому.

Где-то внутри меня забурлила злость.

— Дан, ну пожалуйста! Это же я! — Лада протянула ко мне руку и крепко сжала мою ладонь, — я принадлежу тебе душой и телом.

— Но не позволишь мне обидеть своего ребенка?!

— Нашего ребенка, Дан! Твоего наследника, между прочим. Плоть от плоти! Ну пожалуйста, очнись.

Я помотал головой, изгоняя непрошенную ревность. И правда, что это я? Ведь рад же сыну!

— Прости.

— Да ничего, — она прижалась ко мне, почувствовав изменение настроения, — не пугай меня так больше.

— Не буду. Но… ты уверена, что я смогу стать хорошим отцом?

— Ничего себе вопрос? А я смогу стать хорошей матерью?

— Конечно, — я удивился еще сильнее ее, — ты ведь ведунья!

— Ах, ну да, конечно. Что ж, муж из тебя получился просто замечательный, — она поцеловала меня в шею, — так что все шансы есть. Ты только не напрягайся так и все будет хорошо.

Я спрятал лицо в ее волосах, впервые в жизни жалея, что не могу заплакать.