Ректорша для межмировой академии (СИ) - Наталья Мальцева

прекрасно знают чья ты дочь, и меня отправили чтоб я растила из тебя преданную нашей семье девочку, я должна была привить тебе повиновение перед главой нашего рода. Да вначале всё было как они и хотели, а потом ты заболела и чуть не ушла за грань. Я испугалась, король бы меня казнил, а родные точно не вступились бы, чтоб не навлечь и на себя королевский гнев. Ты поправилась, выбралась из пропасти, победив смерть. Я решила продолжить занятия по тому плану что мне дал отец, но ты воспротивилась, и в свои десять лет проявила такое упорство, я даже позавидовала. Мы с тобой согласовали занятия, а я отправляла отчёты, что всё идёт по плану. А сегодня во дворце были и родственники, и они хотят встречи с тобой. Видно, ждут что ты будешь как послушная девочка исполнять их указания.

— Выходит ты не выполнила их указания, спасибо за это. Скажи за то, что ты не выполнила их указания, тебе что-то будет?

— По идеи да, я ведь под защитой семьи.

— Подожди, ты мне по крове родная. Значит я выше тебя по положению могу взять над тобой покровительство?

— Сейчас да, ты совершеннолетняя и глава рода. Тем более ты графиня, а отец у меня всего лишь барон.

— Давай подумаем, как тебя обезопасить от таких родственников. И не понимаю, ты же вдова и значит свободна.

— У меня нет своих средств, я завишу от семьи.

— Это можно решить. Завтра утром, мы отправимся в королевский банк и заведем тебе счёт, туда положим определенную сумму, и составим договор, по которому ежемесячно с моего счета на твой будут переводиться деньги.

— Но зачем?

— А вот такая я. Хочу и сделаю. Тем более ты была моей наставницей, а тебе не заплатили. Я узнавала, считается, что кров и еда, как бедной родственнице вполне достаточно, я так не считаю. Кстати, документы мы ещё с сэром Джоном подготовили в "Утренней росе", так что это решённый вопрос.

— Спасибо, тогда я выходит самостоятельная теперь женщина, и сама могу решать свою судьбу. И если ты мне позволишь и дальше быть рядом, то я могу выдохнуть и не бояться нового навязанного брака.

— Тебе что нового старика нашли?

— Да, отец решил меня пристроить за нашего соседа, маркиза Гобир, но он просто древний.

— Ну уж нет, если надо я поговорю с королём, чтоб не позволил такому случиться.

— Не надо. Теперь я могу отказаться. Благодаря деньгам что ты мне дашь, я становлюсь свободной и независимой.

— Ну и замечательно, ты сама если пожелаешь, найдёшь себе супруга.

— Не знаю, я как-то не хочу больше замуж, не очень приятные воспоминания, и спустя десять лет, не стали тусклее.

— Сейчас всё будет по-другому, над тобой никто не стоит, и ты свободна от принуждения.

— Так со мной то понятно, разобрались. А у тебя то, как встреча прошла, расскажешь?

Видно, клятва и чувство свободы сбросили с неё какие-то оковы, она даже улыбаться стала по-другому.

— Познакомилась, кстати нас с тобой завтра ждут на ужин, будут вписывать в книгу рода, — последнее я произнесла вяло.

— Так по виду я так понимаю тебе не нравится?

— Не знаю, конечно, приятно, отец решил признать. Но я же не только что нашлась, и даже не год назад, а он всегда знал обо мне. Что ему мешало признать меня с рождения?

— Ты права, я этому тоже удивлялась всегда. Постоянные инструкции от него были, проверять тебя на магию, и как только появиться отписаться ему. Когда у тебя проснулась земля, я сразу написала думала ну всё мы теперь с тобой отправимся в столицу, во дворец. Я же всегда любила балы, танцы. Но ответ шокировал, они ждут огненную, а о земле молчать и никому не сообщать, это позор. А в чём позор? Это же магия! Как и любая, это дар от богов.

— Да они шок испытали сегодня, когда я познакомила их со своими, — улыбнулась я, вспомнив лица короля и магистра.

— Да магия у тебя проявляется в интересной форме, — улыбнулась она.

— Магистр сказал, что это элементали.

— Анна, так что всё-таки тебе не нравится? Вижу же, что переживаешь о чём-то.

— Да сама не знаю, может просто накручиваю себя. Ведь то, что вызовут во дворец, всегда знала, и вот случилось. Но такое чувство, что не спроста так срочно вызвали.

— Хм, а не связанно ли это с разговорами о том, что прибыл посол из Ламинии, поговаривают что прибыл для заключения торгового договора с королевской семьёй, но это официальная версия. Но кумушки мне сегодня шепнули, что на следующей неделе должен прибыть второй ламинийский принц, для заключения помолвки с одной из принцесс. По возрасту подходит принцесса Фрая, ей девятнадцать уже, но она уже сосватана за Маринского принца, и через год, когда принцу исполнится двадцать один, состоится свадьба. Ещё есть принцесса Олия, девочке пятнадцать лет, но уже сейчас признанная красавица, и любимица матери, королева ищет супруга своей девочке из своих, чтоб она осталась рядом.

— Ага, а тут предложение от Ламинии, обидеть нельзя. И тут они вспоминают, что есть ещё одна принцесса, надо только признать её, и внести в книгу рода. И вопрос с брачный договор соблюдён.

— Я тоже так подумала, да и не только я, почти все в зале. Ещё и злорадствовали, мол как удачно что ты есть, и мало кто знает, за слабоумного не жалко отправить.

— Так принц у нас не здоров?

— Принц Сарон, сорок пять лет, болеет с детства слабоумием, это всем известно.

— Так надо думать, как выкрутиться, даже если сейчас выкручусь по договору деда, то через три года, всё равно придётся идти замуж за принца Сарона.

— Только бежать, но куда? В Ламинию нельзя, королевство Маринск тоже нет, они через год родственники нашему королю будут, остаётся Резотское королевство, или…..! Так я сейчас!

И она подскочила и быстро удрала. Вернулась она с какой-то старой тетрадкой.

— Вот, это дневник последнего ректора академии.

— Но откуда он у тебя?

— По наследству достался, сэр Миродер, последний ректор был до последнего холостым, он кроме академии ничем не интересовался. До того, как он погиб, он отправил личные вещи своей сестре, баронессе Коритон с письмом в котором просил её передавать его дневник по наследству своим детям, кому почувствует тому и дарить. Так эта тетрадь была подарена бабушкой Симой, младшему сыну, тот подарил своей дочери, она подарила своему внуку, а он моей маме, а та мне. Так