Диагноз: не женат. Дилогия - Александра Шервинская

Я с удивлением поняла, что Хорь обращается к коту, который скосил в его сторону приоткрытый зелёный глаз, и не подумав пошевелиться.

– Друг мой, – по-прежнему крайне уважительно продолжал Хорь, – вы же прекрасно понимаете, что даже не разбуженной ведьме совершенно никак нельзя без фамильяра. А я абсолютно точно знаю, что в вашем с Кэсс лесном доме недавно появилось пополнение, с чем я вас, кстати, сердечно поздравляю. Не будете ли вы столь любезны и не подарите ли новой графине Ариано спутника?

Кот насмешливо фыркнул и потянувшись всем мощным телом, широко зевнул. Затем спрыгнул на пол и вальяжно направился в сторону самого тёмного угла, в котором и исчез, словно растворившись, но, не успела я высказать свои соображения по этому поводу, снова появился, держа в зубах какую-то шерстяную пушистую тряпочку весёлого огненно-рыжего цвета. Выплюнув её возле моих ног, кот снисходительно посмотрел на меня:

– Так и быть, забирай…графиня. Это Кристофер, мой младшенький – фамильяр в тринадцатом поколении. Пока, конечно, маловат, но вырастет – меня перегонит, так Кэсс сказала, когда его увидела. И рыжий, как ты…

Глава 3

Эдуард II

Да, конечно, нам срочно нужна Элиза, ведь именно сестричка с её неуёмной страстью к этим романам и стала отчасти причиной той непростой ситуации, в которой мы с Дином оказались. Точно, именно она! Ну не могу же я сказать, что во всём виноват я, моя любовь к коллекционному эльфийскому и моё какое-то детское нежелание вовремя промолчать. Я всё-таки Император, как ни крути, следовательно, виноват быть не могу по определению. Удобно, правда? Я тоже так думаю…

Это всё прекрасно, но как добраться до Элизы, когда в приёмной жаждет моего бесценного внимания целая толпа народа? Проигнорировать их я никак не могу, всё же государственные дела никто не отменял, к сожалению.

Я постарался коротко объяснить всё это глубоко задумавшемуся о чём-то Дину, и, посоветовавшись, мы решили, что он, на правах Первого советника и ближайшего императорского друга, прямо сейчас отправится к Элизе выяснять обстановку (а вдруг сестрица тоже уже не та очаровательная болтушка, какой была в нашем прошлом мире? Хотя не хотелось бы…), а я решу наиболее срочные вопросы и присоединюсь к ним. Сестру я искренне любил и надеялся, что и в этом мире у нас по-прежнему прекрасные отношения.

Дин ободряюще улыбнулся мне и исчез в боковой двери, которая, если в дворце ничего не изменилось, вела к галерее, по которой можно было попасть прямиком на половину её высочества. Я же, одёрнув камзол, решительно подошёл к двери в малый приёмный зал. Почему это вы решили, что я нервничаю – ничего подобного: я совершенно спокоен, а что руки подрагивают…так это от слишком крепкого кофе, и не более того.

Решительным рывком распахнув двери, я оказался в небольшом зале, расположенном рядом с кабинетом, где обычно и проводил утренние рабочие приёмы, не требовавшие никакой торжественности. Застыв на пороге памятником самому себе, я титаническим усилием воли подавил острое желание сделать шаг назад, закрыть двери на ключ и навсегда забаррикадироваться в родном кабинете. Я медленно закрыл глаза, постоял несколько секунд и снова открыл.

Не понял…А где, собственно, моя мебель? Где мой любимый рабочий стол, за которым я привык читать документы, принесённые на подпись? Где сейф, сделанный магами Общины, в котором я храню наиболее ценные бумаги и собственно императорскую печать? Где кресло, сделанное на заказ именно для меня, и где диванчики для посетителей? У нас, хвала Страннику, нормальное цивилизованное общество, в котором Император – не идол и не божество, а живой человек, просто облечённый большей властью и, как следствие, большей ответственностью. Поэтому во время решения важных вопросов никому не приходится стоять весь разговор навытяжку, а можно спокойно сидеть в удобных креслах, чтобы думалось продуктивнее, так сказать. Поэтому у меня вопрос – где это всё?

Да, между высокими окнами, сквозь которые виден ухоженный сад, по-прежнему висит картина, но почему это не строгий, но невероятно красивый морской пейзаж кисти великого Раэля, подаренный мне пять лет назад пиратским капитаном Жеромом Шарком за помощь в одном щекотливом деле, а портрет какого-то абсолютно неизвестного мне толстяка? Полы застланы коврами, чего я терпеть мне могу, а из мебели в наличии только нечто, отдалённо напоминающее трон, но только меньшего размера, позолоченное и зачем-то украшенное меховой подушкой. Подушка-то зачем? Чтобы седалище не мёрзло? Так поздняя весна на дворе, какая подушка, помоги мне Странник?! Никаких других предметов мебели в зале не обнаружилось, окромя малюсенькой конторки для секретаря, из чего следует, что и казначею, и управляющему, людям достаточно солидного возраста, сесть будет попросту некуда.

И вот тут мне стало плохо: а с чего я, идиот великовозрастный, решил, что я в этом мире ничем не отличаюсь от себя того, настоящего? Может быть, здесь я жестокий диктатор, лёгким движением императорской длани отправляющий народ пачками на виселицу, или, наоборот, легкомысленный любитель охоты, балов, танцев и маскарадов (уж не знаю, что и хуже-то) …По спине бодро, с криками «ура», промаршировал полк ледяных мурашек. Я как-то достаточно спокойно воспринял глобальные изменения в судьбе Дина, но даже не задумался о своей собственной. И ведь даже спросить не у кого, вот засада…

«Ладно, буду разбираться по мере выяснения обстоятельств», – бодро решил я, но оптимизм, жалко пискнув, смылся в неизвестном направлении.

Дежуривший в зале, к счастью, знакомый хотя бы внешне, секретарь выскочил из-за своей конторки и согнулся в учтивом поклоне. Я с подозрением посмотрел на него и жестом подозвал поближе. Он почему-то побледнел, но сделал несколько шагов в мою сторону, причём я заметил, что он исподтишка окинул меня удивлённым взглядом. А что со мной не так? Костюм нормальный, в спокойной песочной гамме, сам вроде умыт-причёсан, корона повседневная, опять же, присутствует…

– Марио, – обратился я к нему, надеясь, что хотя бы имена здесь те же, и, судя по тому, что в глазах секретаря не мелькнуло ни искры удивления, оказался прав: ну хоть какая-то хорошая новость. – Марио, а давно здесь делали перестановку? Разве здесь не было…стола, диванов, кресла?

Секретарь побелел, как полотно, и, с ужасом уставившись на меня, заикаясь, сообщил, что в этом зале уже два года ничего не меняется, ровно с тех пор, как я стал Императором, сменив погибшего на охоте отца (тут я едва сдержал удивлённый возглас, так как там, в моей прежней, нормальной жизни